Книга Кровавый Король, страница 268 – Элизабет Кэйтр

— Вернись ко мне, — истощённый шёпот застревает в голосовых связках. — Мнене нужнаэта страна. Вернись ко мне.

— Нет, нужна. И ты нужен ей. Ты правильно поступил, подняв защитные чары, как только вернулся. Но не нужно служить Тьме. Не совершай ошибки, Видар.

— Яужесовершил ошибку. Долбанную кучу ошибок! Для чего мне эта страна, если в ней нет тебя?! — Видар хочет ударить кулаком об стену, ноона мешает ему, находясь так обманчиво близко, а затем растворяется.

Видар тяжело дышит. Он одним махом скидывает всё, что находится на столе, а затем, словно опомнившись, безумным взглядом ищет небольшую склянку на полу. Подрывается к ней: чудо, что не разбилась. Дрожащими руками прокручивает баночку, осознавая, что та пуста.

«Этого мало!», — он с силой швыряет склянку о стену. — «Слишком, демон всё раздери, мало!»

Да, может, он и возвёл защитные чары вокруг страны, поместив её в своеобразный тонкий магический купол, что способен на долгое время сдержать нападения Тьмы, если бы та захотела… Да только чести ему это не делало. Как и та дрянь, что он вкачивал в себячуть ли не литрами, лишь быувидетьЭсфирь. Лишь быпоговорить с ней. Дурман-зелье он научился варить ещё, будучи юнцом, но никогда не думал, что ему придётся прокачать навык, чтобы с помощью него призывать до одури реальный, почти физический образ. Как и любое зелье, что зиждилось на использовании душ, оно понемногу травило того, кто его принимает. Такова плата. В случае с Видаром — всё усугублялось из-за Метки.

Видар косится в сторону солнца, что понемногу поднималось из-за деревьев. Он едва дёргает бровью, как кабинет заволакивает тьмой душ. Солнечный свет превратился во врага. Он ненавидел каждый день, что начинался с ярких лучей, а потому призывал мрак, здорово пугая жителей Первой Тэрры.

За несколько недель от Видара не осталось ничего, кроме крохотной, какой-то нездоровой надежды, что до сих пор жила в сердце. И то, только потому, что сердце когда-то принадлежало его жене. Он ни раз задавался вопросом — сможет ли когда-нибудь спокойно жить с этой мыслью? Ответ всегда оказывался неутешительным.

Видар медленно терял рассудок, самообладание, все те фундаментальные крупицы, что пока ещё позволяли держаться на плаву и не блевать каждый раз после выполнения очередного задания Тьмы. Растерзать младенцев? Обрушить катаклизм? Лишить Мятежников ног, чтобы те ползли на руках до трона самозванки, возомнившей себя Истинной Королевой? Да, хоть каждый час. И это ещё называлось «пощадой». Видимо, Тьма решила по полной оправдать его прозвище, отрываясь буквально на каждом, кто не так скосит глаза.

Первая и Пятая Тэрры сразу вступили в новый мир Тьмы. Оба короля подавляли волнения в своих странах. Находились и Мятежники, которых Видар и Паскаль, в лучшем случае, лишали права голоса, а в худшем — жизней. И только приближённые двух королей знали, что другого выхода пока что просто не было. Видар придерживался собственного плана, но спасти всех не мог, да и героем, в конце концов, не слыл, особенно теперь. Раскрывать карты перед странами достаточно опасная затея, особенно когда сторонников Тьмы становилось больше и больше.

С каждым днём всё это походило на вальс со Смертью. Ипока чтовёл Видар.

Вторая и Четвёртая Тэрры превратились в оплот дляОрдена Мятежников, несмотря на недавнее обещание королю Видару — во всём поддерживать его. Они считали, что король обезумелот горя, не справившись с болью потери. И отчасти были правы.