Книга Кровавый Король, страница 269 – Элизабет Кэйтр

Ожесточенные бои вспыхивали и угасали. Пятитэррье превратилось в бензин. Огнём для которого служил Видар Гидеон Тейт Рихард.

В замке все сторонились Видара. Не притрагиваться к еде он предпочитал один, за закрытыми дверьми кабинета. Там же всё и крушил каждый раз, когда осознавал, что зелье заканчивалось. Тётушка До старалась суетиться как можно меньше вокруг короля, но не от страха, от жалости. Когда Видар сталкивался со слугами, те поспешно отводили глаза, но не от ужасающих деяний короля, их глотки сдавливало от горя, которое их королю снова приходилось переживать снова и снова.

Каждый день его Тэрра разрушалась. Каждый день он стягивал трещины и возвращал первозданный вид разрухе. Онне смогпохоронить свою любовь. Каждый вечер, возвращаясь с заданий Тьмы он проходил через один и тот же ритуал: стоял на коленях перед кроватью Эсфирь, целуя костяшки бледных ледяных пальцев; затем укреплял чары холода, чтобы избежать разложения; выходил из покоев на ватных ногах, заходясь в беззвучном вое; наощупь возвращался к себе, заливал зелье и снова просил прощения. Безостановочно. В иступлённом сумасшествии.

Видит Хаос, он всё-таки был слабаком и с радостью тонул в горе.

— Видар? — Себастьян застаёт друга, сидящим в центре созданного им хаоса из бумаг, стекла, поломанных статуэток и раскиданных перьев. — Демон тебя дери! — он подрывается к нему.

— Вон. Если ты пришёл сказать, что демоновы камелии снова не дали результата, то пошёл вон! — Видар не открывает глаз.

Его раздражает долбанное беспокойство. Выводит из себя жалость. Хочется простоперестатьчувствовать.

Несколько недель Румпельштильцхен возился с отваром из камелий, сок которых клялся воскресить нежить. На четвёртый день Видар перестал верить в сумасбродную затею только потому, что в его жене не было сердца. Там нечего возвращать к жизни. На девятый — Видар потерял надежду. День назад Румпельштильцхен пришёл к выводу, что нужно нечто иное, нежели просто сок камелии. Он предложил похоронить Эсфирь.

И это резонно по многим причинам.

Во-первых, Тэрра прекратила бы разрушаться, почувствовав, что тело Верховной предано земле — это могло позволить Видару перестать мучать себя и хоть немного восстановить собственные силы. Во-вторых,Румпельштильцхен предложил пересадить камелии прямиком на могилу, дабы её корни сами потянулись к ведьме, высосав трупный яд и заменив его на собственный сок. Старожил клятвенно заверял странный способ (наверное, потому что так выглядело отчаяние). А в-третьих — до Тьмы (демон его знает как) дошли слухи, что похороны Эсфирь постоянно откладывались. Госпожа выражала недовольство, а Видар едва сдерживал порыв вцепиться ей в глотку.

Себастьян молча усаживается рядом с другом.

Он не знал, как именно нужно вести себя, что говорить… Страх дня, когда земля задрожит в разы сильнее предыдущих, а он найдёт друга со срезанной Меткой и перерезанной глоткой — брал верх над чувствами, заставляя молчать и стараться спрятать жалостливый взгляд.

— Сегодня опять? — тихо спрашивает Баш, опираясь затылком на ножку стола.

Боковым зрением видит, как Видар коротко и резко кивает.

Спустя несколько минут молчания Себастьян снова делает попытку к разговору:

— Слушай, я всё понимаю. И твой план хорош, честно, но не в том случае, когда ты еле дышишь!