Книга Кровавый Король, страница 175 – Элизабет Кэйтр

Эсфирь с ужасом понимает, что в такого, каким он представал сейчас, могла влюбиться не только душа. Она. Целиком и полностью.

— Я больше не хочу догонять тебя, — обескураживающее признание слетает с его губ.

Он внимательно исследует взглядом лицо ведьмы, будто тоже видит впервые.

— А ты бежал?

— Я летел очертя голову.

Невинное предложение выбивает последние остатки разума и ненависти из рыжеволосой головы. В реальности они наверняка продолжат войну, терзая души друг друга. Но почему нельзя датьволю самым потайным желаниям во сне и просто попытаться… ослепиться им? Полностью и бесповоротно полюбить его. Всего лишь один раз.

— С трудом верится, — хмыкает Эсфирь.

Отдалённые звуки колыбельной в её голове усиливались, будто кто-то напевал мелодию в реальности.

— Можно я сделаю одну вещь?

От робкого вопроса перехватывает дыхание.

— К-какую?

Она не успевает толком осознать, насколько несвойственная ей интонация проскочила в голосе, как сильные мужские руки притягивают к себе. Сердце остервенело бьётся, а приятное тепло разливается по телу. Видар невесомо касается губами макушки Эсфирь.

— Надо же, — слишком жаркое, неестественное для Пятой Тэрры дыхание, обжигает кудряшки. — Сон дал мне тебя обнять.

— Я… Я не хочу просыпаться, — тихо шепчет Эсфирь ему в шею, стараясь сконцентрироваться на теплоте кожи и убежать от назойливой мелодии.

Видар начинает покачиваться с ней из стороны в сторону, словно убаюкивая. Правая рука перемещается на грудную клетку Эсфирь, чувствуя бешенное сердцебиение.

— И не надо, — его тихая усмешка убаюкивает разум, задвигая усилившиеся звуки колыбельной в самый дальний ящик памяти. — Эффи…

— Да? — она отвечает едва слышно, заколдованная тем, что он назвал её по имени. В первый раз.

— Отдай мне своё сердце, — сладко протягивает Видар.

— Оно уже тво…

Звук колыбельной резко прекращается. Она чувствует, как кто-то в реальности прикладывает ладонь к месту, где огнём на ребре высечено «шлюхакровавогокороля».

Зрачки Эсфирь расширяются. Король никогда не называл её имени. Намеренно избегал этого, будто скажи он имя хоть раз, то сразу же отправится в могилу.

Эсфирь неаккуратно отодвигается от Видара, внимательно всматриваясь в черты лица. Его зрачки расширились, брови чуть хмурились, скулы застыли в напряжении. Она будто смотрела в зеркало…

— Кто ты такой? — резко спрашивает она.

На лицо Видара падает тень опасной усмешки.

— Я что-то сделал не так, Эффи?

— Да. Назвал по имени. Дважды. Кто ты?

Эсфирь хочет ухватиться за лацкан тёмно-изумрудного камзола, но проваливается в темноту.

Она резко распахивает глаза. Не сразу понимает, что с губ срывается напряжённый выдох. Снова. Демонов сон снова ей снился. Четвёртый день подряд.

Эсфирь, против собственной воли, прикладывает руку клевому ребру. Она знала, что три слова с её кожи исчезли ещё в первый день, но до сих пор чувствовала жар от них. Похоже, треклятые буквы отпечатались на сердце.

— Эффи-Лу, как ты? — тихий холодный голос Брайтона разнёсся по покоям ведьмы, словно кто-то расколол ледник.

Он, с видом провинившегося щенка, стоял в дверях.

Действительно, как она? Переполненная эмоциями. Подавленная, как физической, так и душевной болью. Почти не живая. Наблюдающая один и тот же сон снова и снова, на протяжении нескольких дней. Цепляющаяся за нарисованное небо над головой из последних сил, слушающая каждую ночь, сквозь кошмар, мотив родной колыбельной с надеждой, что проснётся дома. Её тело и душу лечили и восстанавливали, но сердце нет… Никому не было до него дела, потому что никто не знал об его существовании.