Онлайн книга «Безумная Ведьма»
|
Эсфирь не успевает осознать, почему все взгляды вдруг устремились на неё. Вышеупомянутые галлюцинации берут верх. Кажется, стены дрожат. Она резко дёргает руками, но металл оставляет на запястьях ожог. Вокруг всё начинает рушиться. Оглушительный грохот, и потолок осыпается на хрупкие плечи. Дыхание становится рваным. Почти булькающим. Яркий крик полощет по ушам, но она не может понять кто кричит. Одно единственное слово простреливает сердце и застревает в гортани: «Нет!». Нет. Нет. Нет! Хочется обхватить голову ладонями и раздавить к чёртовой матери, как грецкийорех. Чтобы по скорлупе поползли трещины, а потом и вовсе всё разлетелось крошками. Наручники мешают, оставляя в кистях адскую боль. Грудную клетку раздирает. И будто на коже появляется без малого миллиард трещин, кровоточащих, гниющих. Горячо. Больно. Невыносимо. И этот крик, постоянный, непрекращающийся. Крик, от которого трещинами заходится глазная склера. Что-то ледяное касается области под скулами, запуская приятную рябь охлаждения по щекам. — Голос... Сосредоточься... До сознания доносятся обрывки фраз чарующих звуков. Становится непривычно... спокойно?Вой внутри головы утихает, грудь больше не борется с невидимыми иглами за право дышать, жар охлаждается... пальцами? — Моём... слушай... Расфокусированный взгляд блуждает по кабинету, не на шутку испугав женщину в халате. Ручка в её руке разломалась пополам ещё с первым криком осуждённой. Врач-старикашка настороженно нащупывает внутри кармана кнопку-вызов охраны. Медбрат замер, широко распахнув глаза, как в забвении наблюдая за манипуляциями доктора Тейта. А последний уже сидит на столе, упираясь широко расставленными ногами в железный стул Эсфирь. Щиколотками он крепко фиксирует ноги, чтобы она перестала вырываться и наносить себе увечья. Широкая спина в чёрной водолазке закрывает собой обзор для «врачебного консилиума». Он старается перехватить блуждающий взгляд, но, хотя попытки вырваться уже существенно снизились, она начинает мотать головой из стороны в сторону. Очередной вой Эсфирь словно даёт трещину на его сердце, но резкую боль в груди Гидеон объясняет себе не иначе, как отзвук межрёберной невралгии. Чего юлить, с его профессией, у него самого нервы ни к чёрту. Он укладывает ладони под её скулы, легонько прижимая большие пальцы к щекам. Невесомые постукивания по коже заставляют девушку замолчать. Не боясь «ведьмовского взгляда», как окрестили медсёстры врождённую гетерохромию пациентки, он смотрит прямиком в глаза. Разорвать контакт не позволяет. — Приглушите свет, — чуть ли не на распев требует Гидеон, не отрываясь от разноцветных глаз. — А свечей, случаем, не достать? — фыркает медбрат, вернувший себе контроль над ситуацией. — Да, будь так добр. И засунь их себе в… — Гидеон! — взвизгивает женщина. Очередной крик полощет по ушам. — Не слушай её.Так о чём я? — нараспев протягивает врач. — Ах, да, засунь их себе в зад, — пациентка снова начинает брыкаться. — Тихо-тихо, сосредоточься на моём голосе. Только я. Слышишь, только я, — Гидеон, словно дьявол-искуситель, заманивающий невинную душу в сладкий плен, начинает покачиваться из стороны в сторону. Свет всё же приглушают. Гидеон запоздало осознаёт, что зачем-то прикоснулся к пациентке руками. Это с огромной вероятностью могло повлечь усиление приступа вплоть до ударов или чего похуже, но… Он сидел и выводил невесомые круги большими пальцами по сухой коже. Ей явно не дают нужное количество воды, хотя, о какой воде может идти речь, когда она выглядит, как живой скелет. Гидеон чуть хмурится: нужно будет обязательно провести терапевтическое обследование, как только он получит шефство. |