Книга Безумная Ведьма, страница 249 – Элизабет Кэйтр

К удивлению, Замок Тьмы оказался вовсе не тем, куда её приволок Тимор шестьдесят лет назад. Да, отличался особой погребальной мрачностью, только не приходил в упадок, не разваливался и не растекался гнилью, как при прежних правителях. Везде чувствовалась жёсткая, а местами даже жестокая, рука Видара. Тут ему стоит отдать должное – вся разнузданная нежить, все неугодные– были наглухо застёгнуты в чистые одежды. Никаких лохмотьев и неряшливого внешнего вида. Эсфирь готова поспорить, что в перерывах между паникой и леденящим душу страхом, они ненавидели Видара за это.

Несколько часов назад Истинный Король провёл её перед слугами, как игрушку на цепи. Как собственный трофей. Или, по крайней мере, таковой была первоначальная задумка, которая с треском провалилась,потому что игрушки не ходят с королевской выправкой и не смеряют всех надменными взглядами. Тем не менее, доведя её до комнаты и не на шутку разозлившись по дороге, он с силой захлопнул двери за величественной спиной, бросив фразу из раздела: «Располагайся!». Хотя в этом и заключался весь Видар – Эсфирь удалось рассмотреть Тьму в резкости движений.

Странно, но Эсфирь впервые за долгое время ощутила себя... на своём месте. Несмотря на многочисленные угрозы, убийственные взгляды и его нарочитую холодность. Она не боялась Тьмы, даже в те моменты, когда та толкала Видара на грубость и жестокость.

Эсфирь до сих пор ощущала хватку ледяных пальцев на предплечье. Кожа горела, хотя касание и было поверх ткани платья. Она пыталась отыскать в себе чувства обиды, злости, даже ярости, но ничего из этого больше не тяготило искусственное сердце. Она знала, что Видар находится где-то в замке. Знание ослепляло.

В жилах бурлила ненависть. Только находясь здесь Эсфирь смогла разгадать её истоки. Всё оказалось куда проще и... эгоистичнее. Она ненавидела его не за убийства, не за сгорающие тэррлиями королевства, вовсе нет. Её бесило, что он так грубо оттолкнул и лишил её себя. Ровно так, как когда-то сделала она. Ничего не сказав, не разъяснив (а ведь сделай он это – возможно и сопутствующие потери не вводили бы в ступор). Будто бы пришла его очередь воздавать по заслугам – так изощрённо, как мог исключительно он.

В солнечном сплетении трепыхалась любовь. Идти рядом с ним, неважно где, оказалось таким правильным, таким... родным и привычным, словно и не было последних месяцев, наполненных исключительной болью.

По правде, разуму стало плевать, ктосидит у него в сознании. Причина тому одна – в Эсфирь тоже жила тьма. Возможно даже страшнее самой сущности. Ведьма растила её с первых лет жизни, напитывала ужасающими событиями и... в отличие от Видара, не могла удержать разум в узде, когда внутренняя тьма обжигала лёгкие и брала под контроль тело, снося на своём пути любого неугодного или попавшегося под горячую руку. А корольс такой лёгкостью напевал её тьмеколыбельные, боялся причинить боль и... приручал. Вначале он обратил внимание не на внешность Эсфирь, не на деланную непокорность и уж точно не на искренность. Он обнял её тьму, поцеловал в лоб, пробудил ледяными пальцамивибрации и тогда... она обняла его в ответ, тогда Эсфирь окончательно потеряла голову, растворившись в мыслях о родственной душе. Разве она имела право поступить иначе? Пусть там сидела сущность, пусть она сотворила множество ужасов, но ради Видара – Эсфирь готова полюбить и её. Полюбить, и найти способ умертвить эту часть.