Книга Безумная Ведьма, страница 248 – Элизабет Кэйтр

Эсфирь ловит древко ровно в ту секунду, когда стрела практически готовится войти в правое плечо. Взгляд Видара становится абсолютно нечитаемым, будто за несколько незначительных секунд – жизнь всё-таки покинута измученное тело. Он крепко хватает запястье Эсфирь, а в следующую секунду она стоит в едва узнаваемом холле Замка Тьмы, всё также сжимая в ладони древко стрелы с красными прожилками, упирающееся наконечником в щегольской камзол.

Ведьма щелкает пальцами, и стрела растворяется из рук, взамен она чувствует, как правое бедро под платьем опоясывает портупея, а наконечник стрелы холодит кожу и царапает белый Ведьмин знак.

— Я выпотрошу внутренности твоего брата.

— Я справлюсь с этим намного лучше.

Они так и стоят, сверля друг друга глазами, и Эсфирь больше не понимает, где заканчивается Видар, а где начинается Тьма. Но, что хуже – она изо всех старается выдать искусственную злость на брата за настоящую.

— Куда ты дела стрелу?

— Растворила в воздухе, разве не видел?

— Верни ее мне.

— Возможно, что она валяется на дне Альвийского каньона. Достанешь как-нибудь сам.

Видар выглядит не просто устрашающе — словно окончательно слетевший с катушек маньяк. Непонятно, на предмет чего они боролись со внутренней Тьмой, но видимо оба стекались к желанию – убивать.

Эффи стискивает зубы, чувствуя холодное прикосновение длинных пальцев к своему предплечью. Стрела предназначалась вовсе не для Видара. Исключительно для Эсфирь. И поняла она это ровно в тот момент, когда наконечник коснулся плеча. Паскаль никогда бы не убил Видара, зная, что он следом лишится сестры. Стрела Каина оказалась единственным оружием, которое Эффи могла использовать против Тьмы при условии, что Видар каким-то чудом окажется жив. Что же… если Тьма не убьет её в следующую секунду и даже ночь, то Эсфирь найдет выход. Обязана найти.

— Выходит, теперь ты в моёмзамке.

Голос Видара звучит всё ещё яростно. Он подталкивает ведьму к огромным дверям, отпуская руку и будто бы стряхивая с пальцев невидимую грязь. Эсфирь надменно усмехается, а затем эмоция меняется. Девушка нарочито кокетливо хлопает глазами.

— Милый, неужели ты снова забыл?Я– всё ещё твоя жена, глупышка.

Он лишь делает шаг к ней, раздражительно дергая бровью.

— Тогда... добро пожаловатьдомой.

Она ожидала подземелье. Готовилась к пыткам. Настраивалась на внутренний отпор и сочиняла колкие, вымораживающие фразочки. Но… вместо сырости и всепоглощающего ужаса её ожидала уютная комната в тёмных тонах, с огромной кроватью, горящим камином и собственной роскошной ванной. От абсурда хотелось смеяться. Нездоровый смех – единственное, что было доступно ведьме, и чем она могла пользоваться.

Эсфирь казалось, что Замок Тьмы мёртв настолько же насколько мёртв его хозяин. Никто не ошивался в пустых коридорах. Прислуга передвигалась так беззвучно, что Эсфирь вообще подвергла под сомнение её существование. Но… она виделавсех служащих замка. Ещё бы! Видар выставил их перед ней, как на параде, включая некоторую придворную знать и Советников. Все они стояли, учтиво склонив головы – не смея оторвать глаз от чёрного паркета, не думая сделать замечания или высмеять. Любая другая ведьма на месте Эсфирь наверняка бы обрадовалась, да только причин для счастья Эффи не видела. А вместо них взору представала запуганная нежить, которую, несмотря на все ужасающие прегрешения в прошлом и кару в лице Видара в настоящем, какой-то маленькой частичке души ведьмы становилось жаль. Может, потому что жалость подданных Видара к ведьме считывалась за несколько тэррлий. Зная характер долбанного альва, здешней нежити действительно не нужно было прилагать особых усилий, чтобы превратить пребывание новой гостьи здесь в сущее пекло. Видар без труда справится с сам. В конце концов, именно в этом он всегда был мастером.