Книга Безумная Ведьма, страница 183 – Элизабет Кэйтр

Эсфирь не смеет моргнуть, внимательно следя за каждым движением Файялла, что за несколько минут обратился оголённым нервом. Ей отчаянно хотелось коснуться его, разделить скорбь, только… Фай больше не скорбел. Он делился воспоминаниями, эмоции от которых ему удалось обуздать.

— Я тоже этого желаю, — Эсфирь сжимает пальцы в кулаки, чувствуя, как ногти оставляют следы на ладонях.

— Знаю. — Файялл поворачивает голову на ведьму. — И хочу, чтобы ты услышала меня: после того, как гнев угаснет – ты опустеешь. Гнев сжигает эмоции, все: и плохие, и хорошие. Тут неважно нежить ты или человек. В отличие от меня, тебе есть кому дарить свои эмоции. Рукопашная борьба даёт выход эмоциям и не влечёт за собой разрушения, от которых душа буквально костенеет. Я уже давно чувствую с трудом. Не позволь этого совершить над собой. Тебе есть ради кого держаться.

— Фай… Я… — Ведьма пытается сформулировать хоть что-то подходящее, но не может.

Его искренность поражает до мурашек на коже. Она и представить не могла, что он – Файялл Лунарис – двухметровый накаченный амбал, капитан Теневого отряда, один из самых жестоких альвов мог иметь такое огромное сердце, что со смертью любви – просто перестало чувствовать, замерло во времени и пространстве, навсегда утратив дар Любви.

— Прошу, не перегрейся, маленькая пикси. Иногда мозговая деятельность тебе противопоказана – ты выдумываешь всякую чушь, — добродушно посмеивается Файялл. Надо же, ему удалось выбить землю из-под ног самой Верховной ведьмы, целой королевы!

— Спасибо, что поделился со мной.Я… я постараюсь не ненавидеть всех вокруг, себя и… его. Но… это сложно. Сложно, когда гнев внутри добирается до глотки, когда ты чувствуешь желчь под языком, когда чувствуешь такую силу, что способна разворотить мир, но не способна спасти его от этой суки. Я понимаю его план. Понимаю, что он защищает нас. Но он постоянно защищает нас! А стоит нам попытаться защитить его – орёт, как бешеный; исчезает посреди столовой, только чтобы его не догнали и вливает в себя зелья без разбору, лишь бы стереть из памяти отдельные фрагменты. Потом он терпит боль и блокирует эмоциональную связь до тех пор, пока его боль не вырывается и не настигает меня, а он, вдогонку, пытается успокоить меня, а не излечить себя! Единственное, чем я могу помочь – это отдать ему воронов… Но разве тринадцать птиц способны выстоять перед целой армией? Видишь! Даже тебе смешного с этого, Фай!... Я ненавижу его за то, что он демонов Видар Гидеон Тейт Рихард. Ненавижу.

— Ну, вот, фиговая из тебя ученица. Может, тебе ещё чего такого рассказать, чтобы ты услышала меня? – с губ Файялла срывается тихий нервный смех, который поддерживает и Эсфирь.

— Иди ты! — она толкает его локтем под рёбра.

— Ты справишься, Эффи. Всегда справлялась. А я помогу. Все мы.

— Мне не нужна помощь, — она слегка щурится, позволяя Файю рассмотреть хитрость, растёкшуюся по разноцветным радужкам.

— Узнаю маленькую злобную пикси!

— Это ты – маленькая злобная пикси!

— Сожалею, но габаритами не вышел.

Их смех снова расползается по тренировочной зале, пока где-то приглушённо – часы бьют полночь, оповещая об этом ещё не спящих обитателей Замка Льда. Сейчас спокойствие обманчиво обнимало плечи Эсфирь, заменяя собой тревогу. Только ведьма знала: стоит ей переступить порог своих покоев, стоит караул у дверей смениться, как тревога вползёт в сердце и не удосужится уйти до самого утра, беспокоясь о самом безрассудном Истинном Короле.