Книга Безумная Ведьма, страница 165 – Элизабет Кэйтр

— Ты меня бесишь, — хриплый нервный смех срывается с её губ. — До сих пор, Нот.

Эсфирь укладывает в нишу перед бюстом две чёрные лилии.

Ей хотелось так о многом поговорить с ним, но прокравшаяся в мозг пустота, тут же облюбовала его. Оставалось стоять и молча сверлить взглядом памятник, словно все невысказанные слова доходили до Брайтона. Как раньше.

— Я бы очень хотела наорать на тебя... Но... я бы поступила так же. Клянусь Хаосом, в точности, как ты, — Эффи подкусывает губу, возводя взгляд к небу.

Абсолютно человеческий жест. Глупо ухмыляется. На небе ей доступны только звёзды. Мерцающие, яркие, мёртвые. А вот в недрах земли – целый мир, не факт, что радужный.

— Я так хочу тебя обнять, — нос начинает покалывать от предстоящий слёз, но кожа не чувствует соли. — Очень сильно.

Ведьма садится на корточки, крепко обнимая себя руками. Сухие всхлипы застывают на морозном ветре. Эсфирь стискивает ладонями голову,желая избавиться от накатившей боли.

— Представляешь, кажется, искусственное сердце прижилось лучше, чем кто-либо ожидал… Я чувствую буквально всё… Нот, — она поднимает глаза на брата. – А я ведь теперь королева. Представляешь? Королева Первой Тэрры, её Сердце. Даже звучит бредово. Или страшно. По правде, я ещё не разобралась в этом. Столько происходит, Нот, а я… словно стою беспомощная посреди этой неразберихи и не понимаю, чтоименно мне делать. Меня разрывают месть, гнев, ярость. Нет ни секунды, чтобы я не думала о том, как отрываю голову Тьме, как разрываю на части Тимора.

Эсфирь погружает пальцы в снег, сжимая его, как тёплый песок. Она сбежала сюда несколько часов назад, когда поняла, что от неё снованичего не зависит. Второй Отец до сих пор не приходил в себя, чтобы внести хоть немного ясности в происходящее, а Видар… Его невозможно переубедить, переспорить или хитростью склонить к другому решению. Отпустить его ко Тьме означало лишь одно: собственноручно занести клинок над головой. Эсфирь снова крепко держалась за рукоять, боясь разжать пальцы. Скандалов по поводу решения Видара в замке не было. Все молчали, и в этом молчании старались скрыть от Эсфирь реальное положение дел, не зная, что ведьма давно в курсе от воронов, что именно вытворял Видар под началом Тьмы.

Винила ли она его? Никогда. Лишь боялась за жизнь. Боялась, что Тьма может выдать приказ, который он не выполнит. Или, наоборот, выполнив, посчитав его верным решением.

Посмотрев на него сегодня – мрачного, но до невозможности уверенного в себе, Эсфирь раз и навсегда поняла: она поддерживает его в желании поглотить Тьму. Да, как и говорили все, это опасно, но… демон их раздери – Видар опаснее всех вместе взятых! Один надменный взгляд внушал первородный страх. Поворот головы – ужас, зреющий на кончике языка. Лёгкая ухмылка – смерть, медленно подкрадывающаяся и безжалостно настигающая.

Развязав себе руки и вручив Метку ей – он не ринулся в бой, не открыл дверь с ноги. Нет. Чем медленнее он шёл – тем быстрее аура страха распространялась по Пятитэррью. Видар заявлял о своих правах не только на Тьму и Первую Тэрру. Он присваивал себе всю нежить, каждую тэррлию земли. И, упаси Хаос, кому-то выступить против него. Чернота душ сразу же утащит бедолагу на верную смерть.

— А самое страшное,Нот… Я верю в моего Короля.