Книга Безумная Ведьма, страница 110 – Элизабет Кэйтр

— Как я её обожаю, — шепчет Паскаль, улыбаясь уголками губ.

— Я хотел всего лишь цветы на тумбочку поставить, даже не думал будить – она сама, — Фай опасливо пожимает плечами.

— Несвятая простота! — фыркает блондинка, скрещивая руки на груди.

— Подожди, получается, Эффи всё знает? — с нажимом спрашивает Кас.

— Да, — Рави подкусывает губу. — Проблема отсутствия её памяти в самой Эсфирь.

— Это как? — Себастьян прочищает горло, прежде чем спросить.

— Умопомрачительно, судя по всему, — не сдерживается Видар.

— Заткнись, — Кас посылает ему гневный взгляд.

­— Не удостою тебя такой радости, — отбивается Кровавый Король.

— Скорее всего, от всех потрясений… — Равелия набирает в грудь побольше воздуха. — Её мозг пострадал настолько, что чувственную память вернуть невозможно. Я сделала всё, что смогла.

Все резко смотрят на Видара.От его хриплого пустого смеха по коже ползут мурашки.

«Какая же ты красивая…»

Это единственная мысль, что разъедает его мозг, окисляя нейронные связи. Облегающее чёрное платье – убивало Видара своей простотой и отсутствием места для фантазий. Оно, словно вторая кожа, струилось по изгибам Эсфирь, слабо мерцая россыпью камней в искусственном свете Замка Льда.

Стоило ведьме войти в гостиную залу, Видар сразу забыл, что за книгу держал в руках и что там хотел так скрупулёзно отыскать. Пергамент обжёг подушечки пальцев, заставив взгляд спрятаться за густыми ресницами. Как хорошо, что она по большей части его не замечала. Вернее сказать, она старалась никогоне замечать.

На протяжении недели он наблюдал за ней издалека, боясь быть пойманным самым унизительным способом. Со всей сосредоточенностью смотрел, как она заново привыкает к тому месту, что когда-то очень давно являлось отчим домом; как медленными шажками, словно наощупь в темноте, пытается вернуть собственную магию в стабильное состояние; как она искренне старается почувствовать хотя бы каплю из того, что чувствовала раньше.

— Я не помешаю тебе?

От невинного вопроса у Видара перехватывает дыхание.

— Всем надоело с тобой возиться? — он самодовольно дёргает бровью, отвешивая себе мысленный подзатыльник.

— Пришла твоя очередь, — раздражённо закатывает глаза Эсфирь.

Она проходит в гостиную, грациозно занимает кресло напротив него и демонстративно вытаскивает из огромного шкафа первую попавшуюся книгу. Обложка детской сказки иронично переливается под её пальцами, отчего Видар усмехается.

Пусть они по большей части грубили и подначивали друг друга, но их общение всегда доставляло ведьме необъяснимое удовольствие. Эффи понимала, что колкими словами и напускным безразличием Видар защищает себя. Ей было трудно представить, что он пережил, но даже круглая идиотка поняла бы: ему физически больно чуть ли не каждый момент существования. Находиться поодаль от него ведьма не могла. Она хотела прочувствовать каждое воспоминание, связанное с ним, искренне желала помнить чувства от их первой встречи, при первом ударе плети, когда она осознала родство душ и… когда поняла, что намеренна поддерживать каждое решение короля.

Эмоции не отзывались. Сухие фрагменты памяти заставляли чувствовать стыд. Эсфирь не знала, что хуже: не помнить совсемили знатьобо всём, но не чувствовать ничего.

— Надеюсь, это не энциклопедический словарь колких слов и острот? — от её едкости стены гостиной начинают дрожать.