Книга За Усами, страница 29 – Джинджелл Вэнди

— Ты хранишь свои документы на кухне?

— Может быть, — добавила она, не отвечая на этот вопрос, — ты мог бы принести свой экземпляр контракта, и мы могли бы его просмотреть?

Атилас снова на мгновение встретился с ней взглядом.

— Он где-то в моей комнате, — сказал он после небольшой паузы. Независимо от того, была ли она ответственна за потерю контракта или нет, экономка, несомненно, знала о том, что его собственный экземпляр пропал. Была ли она в его комнате? — Несомненно, один из нас в своё время предоставит копию. А до тех пор я ещё раз свяжусь с владельцем, чтобы узнать, что он может сказать по этому поводу.

— Звучит как очень хорошая идея, — безмятежно сказала Камелия. — Уверена, он сможет разобраться с этим прямо сейчас. Конечно, ему требуется немало времени, чтобы ответить на сообщения, но он очень полезен, как только ты с ним свяжешься.

— Понятно, —сказал Атилас. — В таком случае, я обязательно сообщу тебе, когда получу от него весточку.

— Если свяжешься с ним, я узнаю об этом первой, — пренебрежительно сказала она. — Он очень практичен, когда уделяет внимание. А пока, уверена, ты поймёшь, если я продолжу жить в своей маленькой комнатке в задней части дома. Так мне будет гораздо быстрее добираться до кухни.

Взгляд Атиласа метнулся к ярко-синей двери в глубине кухни.

— Это твоя комната? Думал, это кладовка.

— Когда-то была кладовкой, — сказала она. — Иногда она всё ещё кладовка.

— Ты человек. Как ты проходишь через пространство?

— Человек — это нечто изменчивое, — сказала Камелия, пожимая плечом, одетым в платье цвета электрик. — У меня не возникает особых проблем, когда дело касается дома.

Он не мог с ней не согласиться. С человечеством произошло гораздо большее смешение кровей, чем хотелось бы признать запредельным — или что было совершенно не полезно для запредельных. Камелия начинала становиться действительно очень интересной личностью. Ему нужно было выяснить, была ли она ещё и опасной, несмотря на заверения Ёнву, что Камелия не склонна совать свой нос в дела других людей.

— Кстати, Харроу заходит только на кухню и в солнечную комнату, — добавила она. — Ты не найдёшь его ни в одной из частных зон дома. Вероятно, тебе следует не обращать на него внимания. Как только мы разберёмся с некоторыми делами, он перестанет приходить.

— Ты не можешь этого исправить, — прямо сказал Атилас. Он достаточно насмотрелся на ребёнка, чтобы знать это наверняка. — Ребёнок сломлен и таким останется. Он испорчен в тех местах, которые ты не можешь понять, и которые невозможно исправить. Тебе лучше убить его быстро и мягко, пока он не покончил с собой или с кем-нибудь ещё.

— Харроу исправлять не тебе, — сказала Камелия, устремив на него ужасные, почти оранжевые глаза.

У Атиласа на мгновение перехватило дыхание. Он никогда раньше не видел глаз такого цвета — он был совершенно уверен, что всего несколько мгновений назад они были тёплого, с янтарным оттенком, карего.

Он снова выдохнул, настороженный и не желающий показывать, что был застигнут врасплох, даже на мгновение, и Камелия добавила:

— Ты не должен прикасаться к нему, беспокоить его — ты вообще не должен иметь с ним ничего общего. Онне твоё дело, понимаешь?

— Безусловно, — сказал Атилас. У него и так было достаточно проблем с Ёнву; было бы глупо наживать врага в лице экономки или слишком глубоко совать нос в жизнь другого маленького человека. Каким бы сломленным ни был этот конкретный человек, Атилас, по крайней мере, не принимал участия в его искалечении, и он, безусловно, не смог бы принести пользы, вмешиваясь.