Книга За Усами, страница 111 – Джинджелл Вэнди

— Он, вероятно, тоже скажет мне, прежде чем сделает это, — сказала Ёнву и обнаружила, что смеётся, впервые по-настоящему развеселившись за этот день. — Хотя я совершенно уверена, что не верю ни единому его слову. Это не будет иметь значения — я не доверяю ему сейчас и никогда не стану доверять в будущем. У него не будет шанса ударить меня куда-нибудь.

Она снова увидела разочарование и явное несогласие на его лице, но, как и прежде, когда он заговорил, это не было разногласием.

— Я пока присматриваюсь к нему. Если он доставит неприятности, ему придётся отвечать перед тремя разными властями, и я не побоюсь рассказать силовикам, кто он такой.

— Я всё ещё удивлена, что ты до сих пор этого не сделал, — сказала Ёнву. — Если только это не чистая злоба, потому что тебе не нравится давать им бесплатную информацию.

Перегрин слегка покраснел.

— Им нет необходимости знать всё, что знаю я.

— Особенно, если они не платят за это, — сказала Ёнву, хотя и не позволила себе улыбнуться. — У меня есть ещё один вопрос.

В его голосе звучало неподдельное раздражение, когда он сказал:

— Если он касается того, что я делаю для человеческой полиции...

— Нет, он касается моей проблемы,— последнее слово она произнесла почти жеманно. — Ты знаешь обо всём, что происходит в Сеуле: я не понимаю, почему ты не мог знать, что происходит нечто подобное. Но ты вмешался очень поздно — ты пришёл даже позже, чем мы, и мы пришли после обнаружения третьего тела.

Перегрин сделал ещё глоток кофе и, казалось, сделал паузу, чтобы оценить его вкус и аромат, прежде чем сказать:

— Я не могу следить за всем, что происходит в городе. Я всего лишь один человек. И до сих пор не доказано, что законы кумихо были нарушены.

— Ты сразу понял, что я замешана в этом деле.

Его глаза на мгновение встретились с её глазами, и ему показалось, что они слегка обожгли его. Он сказал:

— Это было очевидно. Я уже говорил тебе, что хорошо знаком с моделями преступного поведения.

— Понимаю, — сказала Ёнву, и в глубине души у неё что-то защекотало, и она подумала, что почти увидела... что-то. — Тогда я вернусь, когда у меня будут ещё вопросы.

Атилас был очень доволен собой. Конечно, они с Ёнву пока не поймали своего убийцу, но это произойдёт в своё время — и в надлежащем месте. Не было никакой необходимости проявлять чрезмерную активность в отношении того, чтобы наложить на кого-либо руки в то время и в том месте, которые никому не были бы полезны.

Поначалу смерть студента Джейка вызвала у него раздражение, но теперь, когда Атилас знал, куда её отнести, и извлёк из этого некоторую пользу, он был гораздо больше доволен этим. Большую часть времени он не спал, в течение ночи его мысли метались и путались, а иногда и аккуратно распределялись по местам, где им следовало быть. Это была роскошь — думать самому, без постороннего присмотра, но он ещё не привык к такой роскоши, и его размышления по-прежнему были в значительной степени хаотичными. Хитрость заключалась в том, чтобы суметь найти порядок в этом хаосе — или, если не в том, чтобы найти его, то в том, чтобы суметь овладеть хаосом.

Тем временем, пока он не привык к непривычной свободе полного уединения со своими собственными мыслями, Атилас всё ещё был склонен мыслить фрагментарно, намёками и слабо связанными нитями. И поскольку ему требовалось меньше сна, чем среднестатистическому человеку, не было ничего плохого в том, чтобы провести полночи, прокручивая в уме сценарии, исходы и возможности, прежде чем спуститься к завтраку в компании постоянно меняющихся возможностей, поющих в его голове.