Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 96 – Саманта Шеннон

Позже выяснилось, что Ник трудился в том же исследовательском институте, где и отец. Испытательный срок он проходил удаленно, чтобы освоиться в Англии, прежде чем с головой погрузиться в работу. Для меня так и осталось загадкой, что привело его в тот день на маковое поле.

Когда приехал отец, Ник проводил меня до двери, после чего опустился на корточки и взял мои руки в свои.

– Пейдж, послушай, это очень важно, – тихо заговорил он. – Твоему папе я сказал, что на тебя напала собака.

– Это ведь была тетенька.

– Та тетенька была невидимая, sötnos. А взрослые – в основной массе – ничего не смыслят в невидимках.

– Но вы же смыслите, – уверенно возразила я.

– Да. Просто не хочу, чтобы другие взрослые надо мной смеялись, поэтому никому не рассказываю. Пейдж, пообещай, что сохранишь историю с тетей в тайне.

От той стычки у меня сохранились шрамы – маленькие серые рубцы на левой ладони, от которых веяло холодом. В цитадели я прятала их под укороченной перчаткой.

Я сдержала обещание и целых семь лет свято хранила тайну. Все эти годы меня терзали мысли, где сейчас Ник, вспоминает ли об ирландской девчушке с макового поля.

Семь лет молчания окупились с лихвой. Ник снова меня отыскал.

Может, отыщет и сейчас?..

* * *

Воспоминания то накатывали, то отпускали. Может, Страж не соврал и у меня действительно галлюцинации на фоне «флюида»? Медленно тянулись часы, однако снизу по-прежнему не доносилось ни звука шагов, ни мелодии патефона. Ничего, мертвая тишина.

Мало-помалу я задремала. Лихорадка не отпускала, то и дело выталкивая меня из омута сна; перед глазами проносились образы прошлого. Плечо под повязкой горело.

Меня разбудил стук. В кромешной тьме я не сразу сообразила, где нахожусь. Секунду спустя щелкнул замок, и на пороге возник Страж со свечой в руках. Я машинально прижалась к изголовью.

– Научись ждать, прежде чем вламываться к людям, – процедила я.

– Я выждал достаточно. – Рефаим положил на кровать униформу. – Колокол вот-вот зазвонит. Одевайся и ступай вниз.

Не успела я отвести душу, как Страж скрылся в коридоре.

Делать нечего. Лязгая зубами от холода, я откинула одеяло и села, гадая, удалось ли хоть немного поспать.

Я с содроганием сняла повязку. Рана еще не затянулась, и даже легкий сквозняк корябал по ней, точно металлическая стружка.

Кое-как помывшись, я насухо промокнула воспаленную кожу, нанесла мазь и тщательно забинтовала. Потом переоделась в чистую униформу, застегнула безрукавку и зашнуровала ботинки.

Зато нога почти не болела, и мне удалось без особого труда преодолеть ступени. В гостиной Страж листал знакомый роман (у Джексона в берлоге хранилось третье издание) – «Франкенштейн, или Современный Прометей» Мэри Шелли, запрещенный в Сайене.

– Надо полагать, ты готова, – констатировал Страж.

– Какая проницательность.

– Хм. – Он отложил книгу. – Пейдж, опиши свой лабиринт.

Столь откровенный вопрос вогнал меня в ступор. В Синдикате таким делятся лишь с близкими друзьями.

– Он похож на маковое поле, – настороженно откликнулась я. – А что?

– Так, любопытно.

– Отлично. Раз твое любопытство удовлетворено, может, меня наконец покормят?

Рефаим отвернулся к камину:

– Иди в привратницкую, встретимся там.

Поколебавшись, я отправилась вниз. В животе урчало от голода.