Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 90 – Саманта Шеннон

– Если станет совсем невмоготу, перебирайся к нам, – предложила Лисс. – Да, доля уличного артиста тяжела, но все лучше, чем патрулировать Лес Висельников.

Я закуталась в плед:

– Ты видела гулей?

– Издали, когда они проникли в город. К счастью, я умею прятаться.

Вода закипела. Лисс разлила кипяток в три кружки, насыпала гранулы. Я с благодарностью отхлебнула. Последнюю чашку кофе мне удалось перехватить между поручениями в день ареста.

– Пока потерплю, – заявил Джулиан. – Заодно отточу навыки призрачного боя, а то за минувшие годы обленился.

Лисс коротко кивнула:

– Кому-то в Трущобах совсем невмоготу. Раньше я делила кров с подругой, но всякий раз, поднимаясь на сцену, она умирала со стыда и после особенно суровой зимы упросила куратора дать ей еще один шанс. Все получилось, сейчас она собирательница костей.

– Собирательница костей?

– Так мы прозвали алых туник. – На лице Лисс промелькнула грусть. – Оставайся в «Тринити». Если Алудра оценит твой прогресс, всегда будешь сытым.

– Пока она от нас не в восторге.

– Если тебя это утешит, я слегка помяла ее на испытании, – вклинилась я.

– Спасибо, утешила.

Лисс вытаращила глаза:

– Ты подняла руку на рефаима?

– Самую малость.

– Алудра тебе не простит, Пейдж. Вся ее семья очень мстительна. – Лисс поставила новую кастрюльку на огонь. – Джулиан, ты обмолвился о дубинках. Не припоминаю ничего подобного на своих тренировках.

– Я вчера рассказывал Пейдж. Эти штуки якобы обладают эфирными свойствами, помогают контролировать призраков в ближайшем радиусе. С их помощью легче созывать арсенал.

Лисс нахмурилась:

– Не нравится мне это. Получается, невидцам тоже под силу пользоваться дубинкой?

– Какая разница? Все равно ни один слепыш не дотронется ни до чего паранормального.

– Однако ночными легионерами они не брезгуют, – заметила я. – Сайен вообще практикует лицемерие. При таком раскладе неудивительно, что его основали ясновидцы.

– Однако рефаимы построили империю, которая нас ненавидит. – Джулиан пожевал внутреннюю поверхность щеки. – Хотя могли сделать прямо противоположное – вознести ясновидение на пьедестал, а не поливать грязью. Могли взаимодействовать с нами на равных, а им зачем-то понадобилось наводить тень на плетень.

– Нам никогда не узнать истинные мотивы их поступков, – отрезала Лисс. – А афишировать свое присутствие они не хотят по вполне понятным причинам.

– По каким? – недоумевала я. – Джулиан прав. Если рефаимы такие несокрушимые, такие могущественные, а мы – слабые ничтожества, зачем прятаться?

– Они считают, мы жестоки и безжалостны по природе, поэтому с нами нельзя иметь никаких дел сверх необходимого.

– Кто бы говорил про жестокость и безжалостность, – фыркнул Джулиан. – Рефаимы правда не понимают, что ничем не лучше нас?

– Прекрасно понимают, – ответила Лисс. – Но в их глазах мы не заслуживаем другого обращения. Вот почему они убили Себа и бровью не повели.

– Бедный Себ. – Джулиан покосился на меня. – Страж и Нашира консорты, должны же они испытывать хоть что-то, не обязательно чувство вины.

– На моей памяти за десять лет никаких эмоций они не проявили, – возразила Лисс.

Мы допили кофе. Лисс выдала нам по яйцу, и мы выскребли их до донышка.

– Вот любопытно, – протянул Джулиан, – чем питались рефаимы без наших аур?