Книга Сезон костей. Бледная греза, страница 83 – Саманта Шеннон

Я могла странствовать где угодно.

Постепенно замелькали образы внешнего мира. На душе сделалось спокойнее, шторм утихал. Я распростерлась среди цветов и стала ждать конца.

* * *

В башне Основателей из патефона доносилась «Did You Ever See a Dream Walking?» Кросби – одна из моих любимых запрещенных композиций. Судя по ощущениям, меня перенесли на кушетку, одели в шорты, обложили подушками и завернули в простыню, оставив голыми плечи.

Веки дрогнули, приоткрылись. Огонь в камине погас, гостиную озаряло пламя свечей.

Взгляд уперся в потолок. Сердце бешено забилось. Всплыли смутные воспоминания о яростной борьбе и двух вспышках адской боли, следовавших одна за другой. Правое плечо немилосердно жгло, левое бедро распухло и пульсировало.

Я скосила глаза. Из-за полумрака время суток не определить, зато в резном кресле отчетливо виднеется Арктур Мезартим, наполняющий серебряную чашку каким-то снадобьем.

Губы задрожали. Я до сих пор чувствовала, как стальные пальцы впиваются в плоть, удерживая меня, не позволяя добраться до умирающего Себа. Уверена, рефаиму плевать на бессмысленное убийство, плевать на невидцев в «Незрячем доме». Даже со своей избранницей он вел себя отстраненно, точно бездушный автомат.

Словно почуяв мой враждебный взгляд, Страж оторвался от своего занятия, его глаза снова приобрели ровный золотистый оттенок.

– Его фантом, – выдавила я. – Он покинул землю?

– Нет.

Себ умер в страхе и смятении. Если не прочесть заупокойную, мальчик останется здесь – по-прежнему напуганный, одинокий, по-прежнему пленник.

– Тебе поставили клеймо, – тихо сообщил рефаим.

Дыхание перехватило. Вытянув шею, я нащупала рукой источник боли, а второй вцепилась в простыню. Пальцы коснулись свежей отметины. XX-59-40. От негодования во мне забурлила кровь.

– Вы за это поплатитесь, – прошипела я. – Даю слово. Рефаимы не знают, с кем связались.

Страж скользнул по мне взглядом, словно не понимал, о чем речь. Его реакция только распалила мой гнев. А то он не догадывается, почему я готова убить всех и вся!

– Сухейль услышал твои угрозы и в отместку ввел тебе «флюид», но из-за скудных познаний в человеческой анатомии угодил в бедренную артерию.

Я сбросила с ноги простыню. Кожа на левом бедре покрыта багровыми, похожими на трупные пятнами. От прикосновения к ним с губ едва не сорвался крик.

– Сухейль поступил опрометчиво и получил выговор, – добавил Страж. – Мы вызвали своего доктора из Уинтербрука, ее стараниями твоя жизнь вне опасности. – Он протянул мне серебряную чашку. – Вот, прими.

Сквозь пелену боли я различила на столе бутылочки из темного стекла.

Допустим, Нашира действительно хотела меня убить руками Сухейля. Либо попытка провалилась, либо наследная правительница жаждет моей медленной и мучительной смерти, и сейчас ее консорт довершит начатое.

А вдруг в чашке яд? Даже если нет, вряд ли меня собрались лечить из милосердия. Я стиснула зубы.

– Твое состояние может ухудшиться, – предупредил Страж. – Ты этого добиваешься?

– Мы для вас грязь под ногтями, – прохрипела я. – Какая разница, умру я или нет?

– Тебе еще рано.

– Себу тоже было рано. – Горло саднило, каждое слово причиняло невыносимые страдания. – Не знаю, чего ты хочешь – убить меня или спасти, – но помогать тебе не стану. И твоей ненаглядной тоже.