Книга Княжна из цветочной лавки, страница 79 – Мила Ваниль

— Трудно сказать, — ответил он. — По закону, если не рассматривать обстоятельства произошедшего, можно и на каторгу отправить.Самое мягкое наказание — денежный штраф и исправительные работы, но я на это не рассчитывал бы.

— Гордей, мы можем выйти… на минутку?

Он кивнул и вывел меня в коридор.

— А что изменится, если я отзову обвинение? — поинтересовалась я. — Твой отец знает о том, что произошло. Он не потребует отчета?

— Ты просто не понимаешь, как все устроено, — вздохнул Гордей. — Если бы похищение было настоящим, с преступной целью, и вопроса об отмене наказания не возникло бы. Но ведь Домбровский совершил это по глупости, поддавшись уговорам сестры.

— Я могла умереть от страха, если бы боялась темноты или закрытого пространства, — сухо ответила я. — Преступление по неосторожности — тоже преступление.

— Они понесут наказание, — возразил Гордей, — но соизмеримое с проступком. Достаточно твоего слова. Однако… я понимаю твои чувства. Ты можешь поступить так, как сочтешь нужным.

— Иными словами… Наказание будет суровым, если я продолжу настаивать на том, что они хотели причинить мне вред?

— Да, — кивнул Гордей.

— Но если я скажу его величеству…

— Не ему. Подпишешь официальную бумагу, что ничего не было, — подсказал он.

— А, даже так… Тогда их просто отпустят?

— Нет. Я же сказал, оба понесут наказание.

— Но не по закону, а по справедливости, — усмехнулась я. — Хорошо, все понятно. Давай вернемся. Где надо поставить подпись?

Это так похоже на то, что происходит и в нашем мире, когда преступление совершают детки богатеньких родителей! Какого-нибудь слугу отправили бы на каторгу лишь за мысль причинить мне вред, а аристократа отмажут, сделают внушение… и, возможно, вызовут на дуэль, чтобы опять избить.

— Риша! — Гордей взял меня за плечи, развернув к себе лицом. — Ты не должна делать это, если не хочешь.

— Мне неприятно, как это делается, — тихо ответила я, высвобождаясь. — Однако я не горю желанием сломать им жизни из-за ошибки. Тамара добивалась того, чтобы я выбыла из игры, мстила за мнимую обиду. Если я буду настаивать на обвинении, чем я лучше нее? А ее кузен… может, и раздолбай… но не факт, что он плохой человек. Тем более, за неосторожную езду он уже наказан.

К мольбам о прощении я не прислушивалась, а когда начали благодарить за милость, и вовсе испытала острое желание заткнуть уши.

— Лео, уведи ее, — тихо попросил Гордей брата. —Лучше к нашему саду. Я закончу с ними и приду.

— Нет, — отказалась я. — Никуда не пойду, пока не узнаю, что с ними будет.

— Риша… — выдохнул Гордей.

— Можете силой увести, — предложила я упрямо.

Домбровскому Гордей предложил подписать прошение о прохождении военной службы на заставе. Как я поняла, там, где Гордей командовал. А вот когда Тамаре сказали покинуть игры и вернуться домой, она опять залилась слезами.

— Только не это! — умоляла она, заламывая руки. — Батюшка меня до смерти запорет, если узнает, что из дворца выгнали!

— Да оставьте вы ее! — не выдержала я.

— Без наказания оставить? — мрачно уточнил Гордей.

— Да. Я ее прощаю.

— Хорошо, — согласился он.

От очередной порции извинений и благодарностей я сбежала, попросила Леонида сопроводить меня, как Гордей и хотел.

— Карина, Гордей действовал в твоих интересах, — произнес Леонид, едва мы свернули в потайной коридор. — Если бы их наказали по закону…