Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 50 – Лилия Тимолаева

Слово упало между ними, как камень.

Без украшений. Без смягчений. Без попытки завернуть жестокость в ленту.

И почему-то именно это больнее всего резануло по остаткам Авроры внутри неё. Потому что в этой боли больше не было места иллюзии. Только факт.

Она усмехнулась. Нехорошо.

— Значит, вы всё-таки выбрали.

— Я выбрал плохой вариант из худших.

— Для кого?

— Для всех.

— Не лгите хотя бы сейчас, — тихо сказала она. — Для вас — возможно. Для Севера — возможно. Для ваших гарнизонов — возможно. Но для меня вы выбрали не “плохой вариант”. Вы выбрали, чтобы меня уничтожили красиво, а не быстро.

На этот раз он дёрнулся.

Совсем чуть-чуть.

Но она увидела.

И это было слишком поздней, слишком жалкой сатисфакцией.

— Я не хотел, чтобы вас уничтожили, — сказал Кассиан.

— Вы просто допустили это.

— Я рассчитывал, что вы уедете раньше, чем двор начнёт жрать вас до конца.

Елена моргнула.

— Что?

Он замолчал, словно уже пожалел, что сказал это.

— Повторите.

— Я знал, что вы примете Север, — произнёс он тише. — Именно потому и отдал эту таверну, а не что-то при столице. Здесь вас хотя бы нельзя было бы запереть в их правилах.

У неё на секунду перехватило дыхание.

Гнев никуда не делся. Обида — тем более. Но в эту обиду, как в лёд, вдруг вошла тонкая, опасная трещина.

Он не просто избавлялся от неё.

Нет. Не так просто.

И это было ужасно.

Потому что, значит, за всей холодностью всё-таки было решение. Не доброе. Не чистое. Но решение с расчётом на то, что она выживет.

А значит, он видел её сильнее, чем показывал.

Слишком поздно.

— Вы могли сказать, — проговорила она.

Голос стал ниже.

Не от нежности. От боли, которую приходилось удерживать, как раскалённый металл.

— Не мог.

— Почему?

Он сделалшаг ближе.

— Потому что тогда вас бы не отпустили.

Елена смотрела на него и понимала: вот она, та правда, которую женщины ненавидят сильнее всего. Не потому, что она ложь. Потому, что в ней есть логика. Мужская, холодная, страшная логика, в которой тебя не считают равной достаточно, чтобы поставить в известность, но достаточно ценной, чтобы ради тебя просчитать маршрут побега.

— Вы опять решили за меня, — сказала она.

— Да.

— И считаете, что это можно простить?

— Нет.

Ответ прозвучал немедленно.

Она застыла.

Он тоже, кажется, понял, насколько голо прозвучало это “нет”.

— Тогда зачем вы всё это говорите?

Кассиан смотрел на неё так, будто ответ стоил ему больше, чем должен был.

— Потому что вы имеете право знать, — сказал он. — И потому что если вы уже стоите в центре этой истории, то я не стану снова держать вас в темноте.

Елена отвела взгляд первой.

Печь дышала жаром. За окном завывал ветер. На столе лежало письмо Лиоры. Всё было слишком материально, слишком осязаемо, чтобы позволить себе слабость. И всё же внутри шевельнулось нечто совсем неуместное.

Не прощение.

Никогда не так быстро.

Но страшное женское “а что, если…”

Она раздавила его сразу.

— Значит, вы знали, что меня выдавливают? — спросила она.

— Да.

— Знали, что Лиора влезает в дом, в салон, в слуг?

— Частично.

— Знали, что я остаюсь одна в этом всём?

Он помолчал.

— Да.

— И ничего не сделали.

Теперь он ответил не сразу.

— Сделал недостаточно.

— Какая удобная формулировка для мужской трусости.

У него потемнели глаза.

— Не называйте это трусостью.