Книга Развод с генералом драконов. Хозяйка таверны на краю Севера, страница 25 – Лилия Тимолаева

Путник перевёл на него взгляд.

— Я без зла.

— А зло редко приходит с табличкой на лбу, — мрачно отозвалась Грета.

Елена подошла ближе к столу путника и опёрлась ладонью о спинку соседнего стула.

— Вы поели? — спросила она.

Он будто растерялся от такого поворота.

— Поел.

— Хорошо?

— Очень.

— Тогда и запомните главное: в «Северном венце» вас кормят, а не исповедуют. Здесь не обсуждают чужих женщин за миской супа. Особенно если хотят получить добавку.

В глазах мужчины мелькнуло смущение, уже настоящее.

— Я понял, хозяйка.

— Вот и прекрасно.

Она выпрямилась. Спокойно. Не торопясь. Но внутри всё ещё звенело. Не от стыда — от ярости на то, как мало ей нужно, чтобы прошлое полезло в новую жизнь через любую щель.

Путник доел молча. Потом заплатил за ужин и комнату без торга, дважды поблагодарил Грету, хотя готовила, по сути, Елена, и поднялся наверх. Слишком тихо. Слишком осторожно. Видимо, понял, что сболтнул не просто лишнее, а опасное.

Когда его шаги стихли, Марта первой подалась к Елене.

— Миледи…

— Не сейчас.

Голос у неё прозвучал жёстче, чем хотелось.

Марта осеклась.

Елена прикрыла глаза на секунду, заставляя себя выдохнуть. Не на Марте же срываться. Девочка и так держалась на одной преданности и привычке бояться за неё сильнее, чем за себя.

— Прости, — сказала она уже тише. — Просто не сейчас.

Марта кивнула.

— Я только хотела сказать… вы были великолепны.

— А я хотела бы однажды не быть “великолепной”, а просто спокойно прожить вечер, — сухо ответила Елена.

Это наконец разрядило воздух. Бран усмехнулся. Грета фыркнула. Даже Тиль будто едва заметно шевельнул губами.

Но лёгкость не удержалась.

Все понимали одно и то же: мужчина уедет. А вместе с ним уедет и рассказ. А потом этот рассказ начнёт жить собственной жизнью — расти, обрастать подробностями, добираться до тех, кому знать не следовало, и особенно до тех, кому будет очень интересно.

— Завтра об этом узнают на складе, — проворчал Бран, как будто озвучивая общий страх. — К обеду — у мясника. К вечеру — в гарнизоне.

— А послезавтра уже, глядишь, и в половине Севера, — мрачно добавила Грета.

Елена посмотрела на гаснущие свечи, на столы, на тёплый пар от котла, на лепёшки, ещё лежащие на доске у печи.

Вот, значит, как.

Север не дал ей даже нескольких спокойных дней на новую кожу.

— Тогда сделаем так, чтобы вместе со слухом о бывшей жене генерала до людей дошёл ещё один, — сказала она.

Бран прищурился.

— Какой же?

— Что в «Северном венце» кормят лучше, чем где бы то ни было на тракте.

Грета медленно повернула к ней голову.

— И вы решили переспорить сплетни едой?

— А почему нет? Сплетня держится на пустом интересе. Хорошая еда — на повторяемости. Человек, который пришёл позлорадствовать и остался за второй миской, уже наполовину наш союзник.

Бран хохотнул.

— Вот это у вас, миледи, замашки.

— Хозяйские, — поправила она.

И это слово, произнесённое вслух, неожиданно легло на место. Не как украшение. Как инструмент.

Следующее утро началось раньше рассвета.

Снаружи ещё густела синяя предутренняя тьма, а на кухне уже трещали дрова. Грета, сонная и неприветливая, месила тесто с видом женщины, которую втянули в сомнительное предприятие, но теперь ей самой любопытно, чем кончится. Тиль натаскал воды и дров, будто не спал вовсе. Марта, закутавшись в тёплую шаль, расставляла чистые кружки и несколько раз подряд переставляла подсвечники на стойке, словно от их положения зависела судьба всей таверны.