Книга Янтарный господин, страница 74 – Елена Ахметова

Тоддрик сморгнул и нахмурился.

— Ты пряха. Твои чары спадают, стоит только избавиться от вещи, которую ты сделала, но ты сама сняла с меня рубаху и никогда не настаивала, чтобы я ее носил, а оберег подарила гораздо позже — и в моих устремлениях ничего не изменилось и потом. Поэтому то, что ты говоришь, очень похоже на попытку очернить себя, чтобы я забрал свое предложение назад и не рисковал. Я прав? — с какой-то напряженной рассудительностью предположил он.

Я бледно улыбнулась. И в кого он такой?..

— Отчасти. Я могу взять что-то от тебя и спрясть, и тогда...

Тоддрик закрыл мне рот ладонью, не позволив договорить.

— Вот что, дама Айви. Пусть твоей третьей клятвой будет не обещание любви и верности, а обещание никогда не лгать мне, — потребовал он и убрал руку.

— Это как раз легко, — пробурчала я. — Тебя все равно невозможно обмануть... клянусь тебе, Тоддрик Вир, что не стану и пытаться.

— Хорошо, — мигом повеселел Тоддрик, и я с ужасом осознала, что так еще не попадалась никому и никогда. — Тогда скажи мне одну вещь, ведьма. Это ведь взаимно?

Я обреченно прикрыла глаза. И ведь никто меня за язык не тянул, сама поклялась!..

— Я тоже люблю тебя, — глухо созналась я, — и только поэтому напоминаю: у тебя в замке прямо сейчас находится волколак, и он не подпустит к себе никого из твоего вида. Но ему нужна мазь, чтобы держать под контролем оборот, и быстро. А у Лиры наверняка есть что-то подходящее, но она не отдаст это абы кому. Тебе придется отпустить меня в село. Ради твоего же блага.

— И почему мне кажется, что я об этом пожалею? — рассеянно пробормотал Тоддрик и вздохнул. — Хорошо. Заодно постараюсь убедить Лагота, что проживание в городе, под присмотром опытных врачевателей, будет куда безопаснее этой кишащей волками глуши. Глядишь. и удастся избавиться разом и от него, и от Беренгария...

Отпускать меня он, впрочем, не спешил, и вид у него был до того лукавый и довольный, что мне нестерпимо хотелось чем-нибудь его стукнуть.

Но я сдержалась — и это была самая грязная орденская магия, не иначе.

За те дни, что я провела в замке. Горький Берег успел утонуть в снегу, оттаять и снова замерзнуть, и теперь всюду лежал толстый слой льда, отчего казалось, что каждое деревце кто-то покрыл прозрачной глазурью. Лесная землянка и вовсе превратилась в домик сказочной зимней феи, будто целиком выточенный из стекла, — это-то меня и насторожило.

Печь была холодной, а цепочку маленьких женских следов припорошило снежком. Куда более основательные следы кружили вокруг землянки и возвращались к замку: похоже, Хью заходил совсем недавно, но тоже не застал хозяйку дома и ушел ни с чем.

Я схватилась за метлу и, поколебавшись, вернула ее на место.

Тоддрик, положим, знал, что в его землях есть ведьмы, и был готов мириться с нами, пока мы не причиняли вреда его людям. Но это ещё не означало, что сами селяне сохранят такое же ледяное спокойствие, если какие-то девицы начнут летать туда-сюда у них над головами.

Кроме того, что бы ни случилось, с этого момента прошло не меньше дня, иначе бы землянка не успела выстыть до ледяной корки на окнах. Спешка уже ничего не решала, и я пошла в село пешком, поплотнее закутавшись в чудовищную волчью шубу.

Горький Берег встретил меня такой же стылой тишиной. На улицах не было никого: мужчины ушли либо на промысел, либо отогревались после него, а женщины, должно быть, сразу предпочли хлопотать по хозяйству возле теплой печки, и надо всеми домами вились столбы прозрачного дыма. Признаков жизни не подавал только дом старосты.