Книга Янтарный господин, страница 37 – Елена Ахметова

Я забыла, о чем мы говорили, от чего я пыталась его отвлечь и что где-то под стенами замка бродит волколак. Весь мир вдруг сузился до жаркой темноты за закрытыми глазами, жесткого, горячего тела подо мной и глубоких, сильных толчков, каждый из которых только подливал масла в огонь.

Кажется, я умоляла его не останавливаться, и он милостиво подчинялся. Трещала лента, опасно поскрипывала кровать — это было где-то на грани сознания, совершенно не важно, будто с кем-то другим.

Со мной оставалось только прерывистое, частое дыхание да сладкая истома в каждой мышце — я едва заставила себя приподняться, когда ощутила, что Тоддрик уже не в силах сдерживаться. Ноги почти не слушались, но я все-таки откатилась в сторону — и тут же сжала бедра, чтобы отдаться второй за сегодняшнюю ночь волне.

А потом, совсем обессиленная и размякшая, забралась рыцарю под бок, перекинула руку через его живот, снова забрызганный семенем, и молча прикрыла глаза. У меня все равно не было слов. У Тоддрика, кажется, тоже.

Ощущение реальности возвращалось медленно и неохотно. Я собралась с духом и распутала ленту, освобождая Тоддрика, виновато поцеловала красноватые следы на его запястьях и притихла, уютно уткнувшись носом ему в грудь. Мойрыцарь со смешком перекатился набок и обнял меня — не слишком крепко, не настаивая, и я сама прижалась к нему всем телом, по-прежнему не решаясь поднять глаза.

Будто это было равносильно признанию, что мне еще ни с кем не бывало так хорошо, — и все же ничего не меняло.

Проснулась я ещё до рассвета, в волчий час. Тоддрик спал так крепко и умиротворенно, что мне даже удалось беспрепятственно выскользнуть из его объятий, не разбудив; он только пробормотал что-то во сне и перекатился на живот. Я оценила открывшийся вид и прикусила губу, снова разбередив старые ранки.

Кажется, охота прошла вовсе не так гладко, как он пытался показать, а заставлять его лежать на спине было жестоко — хотя, вероятно, именно это и помогло ему продержаться так долго, что у меня до сих пор ломило все тело.

След от ушиба тянулся от лопатки до поясницы. Он уже успел пожелтеть, а ссадины покрылись темной коркой и немного поджили, но сомневаться не приходилось: это наверняка было больно.

Я набросила на него край покрывала (надо же, уцелело, надо бы почаще рыцаря привязывать!) и отступила назад, к камину, но взгляд невольно возвращался к вытянутому синяку на широкой спине.

Слишком короткий, чтобы это был след от падения.

Если бы кто-то выбил Тоддрика из седла, то синяк остался бы гораздо шире и длиннее. А это больше походило на то, что кто-то со всей дури впечатал его спиной в ствол дерева — причем рыцарь был готов к удару и извернулся, чтобы уменьшить ущерб.

С кем Тоддрик мог подраться на охоте? Да ещё в самом начале, чтобы следы успели поджить, а сам он не обращал на них внимания, привыкнув к боли.

Только бы не с лордом. Мне все ещё нужно было и дозволение свободно приходить в город, пусть бы и под чужой личиной... но любого другого, дерзнувшего поднять руку на рыцаря Янтарного ордена, уже наверняка призвали бы к ответу. Однако же ни о каких наказаниях в последнее время не было слышно. Янтарный берег притих до весны, отрезанный от опасностей внешнего мира заледеневшими ущельями. Значит, все-таки лорд?..