Книга Услуга Дьяволу, страница 283 – Валерия Воронцова

— ОНА — МОЯ НАГРАДА, И ТЫ ЕЕ ВЕРНЕШЬ. ИЛИ Я УНИЧТОЖУ ВСЕ, ЧТО ТЕБЕ ДОРОГО, КАК БЫЛА УНИЧТОЖЕНА ОНА. ТВОИ НЕБЕСА, ТВОИ ДЕТИ, ТВОИ СОЗДАНИЯ… Я ОБРАЩУ ИХ В НИЧТО.

Слезы ярости и боли смешивались с дождем на щеках Дьявола, когда он обратил лицо к Его царству, ожидая ответа. Он не общался с Отцом с того самого дня, дня Падения.

В словах Владыки Тьмы и Огня не было бравады и пустой угрозы. Это знала свита, эту правдивость чувствовали златокрылые, тщетно пытавшиеся перенестись, этот надвигающийся конец всего ощущал даже Фатум, тихо скуливший в безжизненную руку хозяйки. Его единственного не коснулась разразившаяся вокруг буря, позволяя скорбеть.

— Неважно, кто хочет забрать тебя у меня, моя радость, — прошептал первый падший, прижавшись губами к холодному лбу девушки. — Итог для всех будет один. — Подняв темные, как дно Бездны, глаза к небу, он велел первый и последний раз: — ВЕРНИ ЕЕ!

* * *

Все вокруг заливал свет. Или все вокруг было светом. Он был солнцем, луной и звездами. Сверкающими каплями росы, дождя и растаявшего снега. Мерцанием светлячков, языков костра и колдовских огней. В нем было столь многое, что подходило все, что приходило на ум. Возможно, разум — это все, что от меня осталось. Возможно, не осталось ничего, и мне лишь кажется, что это я. Одно было точно: я — часть этого света.

— Здравствуй, дитя, — донеслось до меня отовсюду, и я поняла, что это говорил сам свет. — Скажи мне, дитя, пронзив мечом одного из моих воинов и тем самым истребив властвовавший над Бездной дух, ты оказала услугу Созиданию или Карателю?

— Карателю, — не задумываясь, ответила я. Или просто подумала, отдав эту мысль свету. Сложно определить то, у чего нет определения. — Что бы он ни выбрал, оно оставило бы его с чувством вины передо мной или Отцом. Моя свобода не заслуживала жертвы Созидания, а он не заслуживал страданий от иных решений… Великий Владыка, — подобрала я наиболее уважительное обращение, запоздало осознав, кто мой собеседник.

— Ты, дитя, редкий экземпляр, исключительный, — голос прозвучал ласково, солнечным лучом по весенней сочной траве и распустившимся цветам, встречающим первых бабочек. — Мне нравятся твои образы и картины, дитя, тебе удается уловить суть среди ложныхпредставлений. Мой голос почему-то часто представляют как слепящее солнце или грохот водопада. Бабочки и лучи весеннего солнца подходят ему больше. Знаешь, почему?

— Созидание — это таинство. Таинство не может быть громким, — искренне ответила я. Создатель рассмеялся, и в этом звуке, как и в его свете, было все: от нежной игры ветра на флейте, до стука дождя по барабанам. — А смех — это музыка, — опередила я следующий вопрос, и Создатель рассмеялся еще громче.

— Пожалуй, я могу понять своего сына, — отметил Великий Владыка. — Хочешь о чем-то спросить?

— Мое предназначение заключалось в том, чтобы покончить с Акшасар?

— Это была лишь одна из тысяч возможностей, — отозвался голос, и в нем прозвучало озорство звонкого ручья с плещущейся рыбой. — Ты могла не принять Сады времен за свой дом и стать моему сыну врагом, могла учиться без старания, очерстветь после первого же покушения, сдаться на «Триаде», не вернуться из медитации… Сотни и сотни вероятностей, дитя, для каждой души, для каждого создания.