Книга Услуга Дьяволу, страница 282 – Валерия Воронцова

— Хату…

— Тш, — я позволила себе накрыть пальцем его губы. — Я так сильно люблю тебя, что… даже когда не станет этого тела и этой души, — я сглотнула, — моя любовь останется с тобой, потому что ее никто не может уничтожить, слышишь? Расстояние и время…

— …не имеют власти, — прошепталДан. Боль и мука, исказившие прекрасное лицо, сдирали с меня кожу живьем. — Не оставляй меня, моя радость, не надо, не смей делать это по-настоящему, — он шептал мне в губы, и его горячие слезы падали на мои щеки. — Моя Хату, самая яркая звездочка моей темной вечности, я люблю тебя…

Я потянула его в соленый, горький, печальный, отчаянный и полный безысходности поцелуй.

Я целовала своего прекрасного господина, наставника и защитника, повелителя и друга, любовника и любимого. Я целовала и хваталась за него, как за спасательный круг. Целовала и прощалась, ведь в этих касаниях было все, чему слова лишь помешали бы. А потом…

Потом меня не стало.

Все, в том числе и ложь, служит истине. Тени не гасят солнце.

Франц Кафка

Дьявол взревел.

Так кричит раненный дракон перед тем, как сжечь все вокруг дотла. Так кричит загнанный в угол зверь, сообщая, что терять ему нечего. Когда злости больше, чем страха. Когда последняя атака — все, что осталось. Когда броситься вперед значит выжить или умереть без двойных смыслов.

Падшие, ошарашенные уничтожением Хату, вздрогнули, как один, до конца не веря, что в руках повелителя осталось лишь хрупкое тело. Словно заброшенное жилище, где уже никогда не загорится теплый яркий свет души. Чувствуя надвигающийся ужас и мрак даже по меркам Подземья, свита Карателя упала на песок, утянув за собой Их Высочеств.

Черные крылья Его Третьего Сына раскрылись во всю ширь, и златокрылые, высокомерные глупцы, желавшие посмотреть на страдания Дьявола, потеряли опору, отброшенные прочь. Безжалостно вонзаясь в жар пустыни, ледяной ветер закрутил и вывернул белоснежные крылья, прибивая небесных к земле, будто новорожденных птенцов, выпавших из гнезда.

Воля хозяина Подземья обрушила бурю от горизонта до горизонта. Сотрясая небосвод, по почерневшему небу, один за другим, покатились раскаты грома, пока молнии царапали высь ветвистыми когтями, раздирая полотно на куски.

— ТЫ. ОБЕЩАЛ. МНЕ.

Голос первого падшего прогремел с той мощью и силой, что Ариман не слышал тысячелетия. Если быть точным, с момента Падения, когда небесное воинство пыталось разбить их легионы и помешать воздвигнуть Подземье.

Циссия, всхлипнув, уткнулась носом в шею воина, благодарная, что Меч и Щит Карателя позаботился о ее безопасности и накрыл собой. Среди порожденной гневом и утратой дьявольской бури удержаться на месте у принцессы Страсти, раздавленной смертью своей госпожи, не хватило бы сил.

— ТЫ СКАЗАЛ: «ОДНАЖДЫ, ЗА ВСЕ СВОИ ТРУДЫ И ЖЕРТВУ, ТЫ ПОЛУЧИШЬ НАГРАДУ, СЫН».

— Похоже, сегодня тот день, когда Небеса рухнут, — безрадостно пробормотал Хирн, накрывая собой Иду, в то время как оба кнутами удерживали Флавита и Сурадиса.

— И поделом, — сплюнула песок Тунрида. — Где ее пес?

— Под крылом повелителя, — отозвался охотник.

Обоим первопадшим пришлось зажмуриться, когда град и огненный дождь закрутились смерчем, поднимая песок до небес, и лишь бессмертие и опытпозволяли свите Карателя оставаться на одном месте и удерживать остальных.