Книга День, которого не было, страница 8 – Ольга Рог, Иван Бестужев

Карина и Тимур переглянулись удивленно.

— Допустим, волновались вы не из-за меня, а за эту квартиру. Кстати, она принадлежит не матери, а мне. Ее еще отец подарил при жизни, — Тоня посмотрела на свой яркий и красивый маникюр, который не так давно ей нанесла вызванная на дом мастерица.

— У-убить меня хотели, ироды-ы-ы, — взлохмаченная шевелюра Тамары показалась из-за угла и напугала «гостей» еще сильнее, чем только что произнесенная фраза.

— Тонь, что ты такое говоришь? — первый опомнился Тимур, и глазки его забегали, ускоряя мыслительный процесс. — Мы волновались. Ты пропала так внезапно.

— Еще я подала на развод! — она продолжала рассматривать свои ногти, словно здесь они были самое интересное. — Квартиру, в которой вы сейчас живете поделим пополам. На свою долю я уже нашла покупателей.

— К-каких покупателей? — моргнул, теперь почти бывший муж.

— А, — махнула рукой. — Узбеки какие-то. Там у них детей десять, не меньше. Но, мне какая разница? — пожала плечами.

— Ты не можешь так с нами поступить! — взвизгнула Кариночка.

— Могу. Леночке привет передавайте, — и захлопнула двери перед ошарашенной родней, два раза провернув замок.

— Сто семьдесят восьмую серию? — Феликс, спросил у плюхнувшейся рядом Тони.

— Давай! — улыбнулась женщина. — Я чайник поставлю и начнем.

Лиля не любила шумных вечеринок и не пила крепких напитков. Симпатичная, скромная, настроенная на учебу. У нее в Выборге жених Савелий и родители…

Соседка по комнате в общежитии затянула посидеть с ней за компанию на часок… «Ну, хочешь, пей свой сок» — едко подкалывала Дашка. Лиля и пила только сок со странным привкусом.

Утром она очнулась на своей кровати. Все тело ломило, будто по ней топталась рота солдат. Низ живота тянуло, в голове зефир тает липкой массой. Лилька в своей одежде, в которой ушла вчера вечером на посиделки. Но есть нюанс. Кофта на ней вывернута наизнанку, будто наспех натянута… Кем-то другим. Лиля не была идиоткой, и небольшой опыт в сексуальной жизни у нее имелся с Савой. Очень много вопросов появилось к Даше, которая неожиданно переехала из общаги в неизвестном направлении.

Под еле теплой тонкой струйкой воды, девушка остервенело скоблила свою кожу. Тело, словно не ее, чужое, в одночасье ставшее ненавистным. Она, конечно, слышала истории, как первокурсниц опаивают на закрытых вечеринках. Страшное слово «вписка» ожогом вспыхнуло в голове. Лиля завыла, проклиная себя за доверчивость и наивность. Ее никто туда не тащил силком, сама пришла. Ловила на себе заинтересованные взгляды парней и это ей нравилось, чувствовать себя красивой и привлекательной.

— Дура! Какая же я дура конченая, — скулила, молотя кулаком по старой грязно-голубой потрескавшейся плитке.

Хотелось забыть, впасть в амнезию. Отмотать на сутки назад и категорически сказать «нет!», не идти, а зубрить конспекты по философии. Чтобы все было сном, неправдой, выдумкой. Но синяки на теле говорили не в ее пользу.

Лилии казалось, все на нее смотрят, показывают пальцем, смеются за спиной. Слиться бы с интерьером, стать невидимой и неслышимой в галдящей стае людского потока. Взять билет домой и спрятаться в маленькой девичьей комнате с окнами на кусты сирени. Душа страдала, билась и стенала в поруганной «клетке». В пустых глазах застыла горечь. Лиля ходит слепой и глухой. Низко склонив голову, писала автоматически, заполняя текстом тетради, не понимая смысла. Будто в коме сама, и кто-то другой кукловодит ее тельцем. Жизнь потеряла вкус и цвет среди равнодушных стен… Рассказать о своей беде, тем более заявить — категорически отмела.Стыдно и гадко даже вслух произнести. Лиля не сможет.