Книга День, которого не было, страница 24 – Ольга Рог, Иван Бестужев

— Что на ужин? — он ее проигнорил, как пустое место. Прошел на кухню, глянул на плиту, где только вчерашняя гречка в кастрюльке, да парочка отварных яиц плавают в другой посудине. — Кира, иди сюда! — рыкнул так, что вода с яйцами пошла рябью. — Ты безмозглая курица! От тебя никакого прока.

Он ударил ее наотмашь и ушел, даже не оглянувшись. Кира сидела на полу, держась за скулу, все зубы ломило, будто он ей челюсть свернул. От обидыи сильной боли женщина заревела. Ревела так, будто ее казнить собираются. Отдаленно раздался хлопок двери. Коля ее бросил и ушел, скорее всего, к той соседке, не стал слушать, как жена голосовые связки надрывает. Жалкое зрелище…

К матери она потащилась от безысходности. Знала ведь, что помощи не жди. Но ведь больше не к кому пойти, даже вслух сказать, как ей тяжело.

Обратно Кира от дома матери шла длинным путем: дворами, закоулками. Держась за витую ограду, решила передохнуть у заброшенного старинного дома.

— Да, где же это может быть? Пр-р-роклятье! — картавым мужским голосом что-то копошилось в траве. — Точно помню, здесь закопал. Память, что ли девичья стала?

Кира моргнула. Оттуда, откуда исходили звуки, торчал кошачий белый хвост. Клочки земли и травы летели в разные стороны и этот некто, продолжал и дальше ворчать. Женщина брякнулась в крапиву и как партизан, подползла ближе, чтобы получше рассмотреть. В нос ей попал пух одуванчиков, и Кира непроизвольно чихнула.

— Можешь задницу свою не жалить. Я тебя заметил, — высунулась очень симпатичная мордочка с синими глазами. — Если поможешь мне откопать мой сундучок, я с тобой поделюсь.

— У тебя там клад? — женщина подумала, что у нее должно быть сильное сотрясение после удара мужа. С котом начала договариваться. Капец.

— Я не кот! — догадался о ее мыслях Феликс. — Дух мщения в шкуре кота. Можно просто — Феликс. Так чего застыла? Поможешь копать? Я тут все лапы стер, — показал грязную лапку, возмущенно дернув розовым носиком.

— За лопатой сбегаю и вернусь. Ты это… Тут меня подожди, — Кира кинулась было обратно, не замечая своих изжаленных, покрывшихся красными волдырями ладоней.

— Эй! Колбаски еще прихвати! Устал. Есть хочу, — крикнул вслед.

Покачал головой, когда дурная тетка сорвалась и не понятно, расслышала ли она его последнюю просьбу.

Феликс всех насекомых на ромашке посчитал и вон на той тоже, пока худую женщину ждал. Соловья послушал, хорошо пернатый трели выдает. А вот и тетка идет с лопатой, и в руках пакет у нее. Неужто, про Феликса не забыла?

— Бутерброды с сыром и яйцом, — развернула принесенное. — И молоко. — открыла крышку полулитровой баночки.

Феликс оголодал, как собака, пока тут рылся. Мяргнув: «Премного благодарен!», накинулся на подношения, уминая за обещеки. Потом тетка худосочная представилась Кирой.

— Кира, давай еще раз! Нужно отсчитать десять человеческих шагов от той безрукой статуи. Я мог ошибиться, ипостась теперь другая, — Феликс быстро принялся руководить процессом, успевая отвечать на вопросы.

Кира копала медленно. Земля тут твердая, все заросло. Руки у нее слабые, к тяжелому труду не приучены. Мозолей натерла.

— Все! Не могу больше, — откинула от себя лопату и уперлась спиной об стену полутораметровой ямы, находясь внизу.

— Так мы до ночи не управимся. В сумерках сложно копать, — вздохнул Дух и обреченно свесил лапы с края, будто он тут весь уработался.