Книга Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом, страница 60 – Анна Светлова

— Нет-нет-нет, — я до боли впилась ногтями в ладони, пытаясь удержаться на месте.

— Любава, не смей пить! — голос Дарёна прорвался сквозь пелену наваждения. — Это реки забвения, горести и потерянных надежд. Они заберут твою душу, превратят в тень.

Его слова отрезвили, как пощёчина. Я заставила себя отвернуться от манящей воды и тут же уловила новый аромат — сладковато-горький, похожий на песню на незнакомом языке. Цветок-обманщик... Древняя магия всегда оставляла свои метки.

— Вранко, веди вперёд, — прошептала я севшим голосом. Ворон бесшумно скользнул над землёй, указывая путь.

Тропинка петляла между замшелых валунов, исписанных полустёртыми рунами. Воздух густел с каждым шагом, напитанный силой древнее самого леса. Папоротники шелестели под ногами.

И вот среди переплетённых корней старой ели мы нашли его — крошечный цветок с лепестками оттенка предрассветных сумерек. Но мой взгляд приковало другое — едва заметное мерцание между корнями. Словно кто-то плакал беззвучными слезами, и каждая слеза превращалась в искорку света, тут же угасающую во мраке.

«Слёзы древних духов», — пронеслось в голове. Сердце сжалось от необъяснимой тоски.

Я опустилась на колени, чувствуя, как влажный мох холодит ладони. Воздух здесь был густым от магии — она оседала на языке горьковатым привкусом полыни.

— Освободи... помоги... — этот шёпот, похожий на последний вздох умирающего, заставил мою кожу покрыться мурашками. Сердце забилось где-то в горле, когда я коснулась влажной земли. Пальцы дрожали, доставая из потёртой кожаной сумки глиняный горшок.

Запах тлеющего уголька — горький, древний — смешивался с сырым ароматом мха и прелой листвы. Я задержала дыхание, бережно укладывая уголёк между узловатых корней. Время словно застыло в этот момент — секунда растянулась в вечность.

«Пожалуйста, пусть получится», — молила я про себя, до боли прикусив губу.

Вспышка была такой яркой, что я невольно зажмурилась. Когда открыла глаза, воздух вокруг искрился и переливался, будто кто-то рассыпал горсть звёздной пыли. Между корнями соткалась фигура — прозрачная, как утренний туман, мерцающая всеми оттенками леса.

Моё сердце пропустило удар. Дух был прекрасен той особой красотой, что бывает у старых деревьев и диких цветов — первозданной, нечеловеческой.

— Свободен... наконец-то свободен... — голос был подобен песне ветра в кронах деревьев. По моим щекам покатились слёзы — я и сама не поняла, от счастья или от благоговейного страха.

— Благодарю тебя, дитя, — теперь голос окреп, в нём зазвучала сила древнего леса. — Твоё сердце чище родниковой воды. Оно разбило оковы тьмы. Я знаю, кого ты ищешь. Буян томится в древнем капище, где Пелагея черпает силу из его страданий. Но чтобы вызволить его душу, нужно найти четыре заповедных камня, хранящих силу предков.

При звуке знакомого имени моё сердце сжалось от тоски и надежды. Я почти физически ощущала боль Буяна там, в древнем капище, где ведьма питалась его страданиями.

Когда дух протянул руку, по моей коже пробежала волна тепла. На ладони появился камень — живой, пульсирующий, словно в нём билось маленькое сердце. Его свет переливался всеми красками рассвета, от нежно-розового до пламенно-золотого.

— Это Око Истины — первый из четырёх. Он развеет любой морок и покажет истинную суть вещей.