Книга Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом, страница 20 – Анна Светлова

Что-то мягко коснулось моей спины — лёгкое, как дуновение ветра, но достаточное, чтобы сердце пропустило удар. Резко обернувшись, я увидела лишь пустоту, наполненную густыми тенями и запахом старого дерева.

— Пожалуйста, — мой голос дрожал, как осенний лист, — кто-нибудь объяснит мне, что здесь творится?

Вранко встрепенулся, его чёрные перья блеснули в свете свечи.

— Держись подальше от двери. Что бы ни случилось, что бы ты ни услышала — не открывай её, — в его карканье звучал неприкрытый страх.

Крик разорвал ночную тишину — пронзительный, полный такого отчаяния, что внутренности скрутило от ужаса. Свеча выскользнула из онемевших пальцев, и темнота обрушилась как лавина.

Смрад ударил в ноздри — тошнотворная смесь гниющих водорослей и разложения. Он был таким густым, что, казалось, его можно потрогать. Желудок сжался, к горлу подступила желчь.

«Откуда здесь может быть запах болота?» — металась мысль в помутневшем сознании.

Шорох у двери заставил замереть. Царапанье когтей по дереву сменилось утробным рычанием, переходящим в вой, от которого стыла кровь. А потом я увидела их — два огненных глаза в окне, полных такой первобытной ненависти, что колени подогнулись. Огромный зверь оскалился, обнажая жёлтые клыки, влажнопоблескивающие в лунном свете.

Дарён зашипел, его шерсть встала дыбом, превратив его в маленького разъярённого демона. Вранко метнулся под потолок, хлопая крыльями в панике.

— Мур-мяу! Не открывай! — прошипел Дарён, его шерсть встала дыбом, а хвост распушился как новогодняя ёлка. — Это лесная нечисть пытается добраться до живых душ.

Ручка двери задёргалась с такой силой, что металл заскрежетал о металл — звук, от которого зубы сводило судорогой. Кровь в висках стучала, как безумный метроном, отсчитывающий секунды до неизбежного. Ворон и кот застыли, превратившись в живые статуи, их напряжение было почти осязаемым — густым и вязким, как патока.

Страх накатывал волнами, каждая сильнее предыдущей. Он сжимал горло невидимыми пальцами, выдавливал воздух из лёгких, заставлял сердце спотыкаться о рёбра. В голове билась единственная мысль: «Пожалуйста, пусть это закончится. Пожалуйста...»

Внезапно комнату залил мягкий свет — тёплый, медовый, похожий на летний закат. Старая керосиновая лампа на столе ожила сама по себе, словно разбуженная невидимой рукой. Я могла поклясться, что секунду назад её здесь не было, но реальность давно перестала подчиняться привычным законам. Свет струился, как жидкое золото, заполняя каждый угол, каждую трещину, вытесняя тьму и тот первобытный ужас, что она несла с собой.

Дверь затихла, будто то, что пыталось прорваться внутрь, отшатнулось от этого простого, почти домашнего сияния. В воздухе разлился аромат корицы и ванили — такой знакомый, успокаивающий, напоминающий о маминой выпечке и беззаботном детстве.

Вранко восседал на камине, его перья отливали синевой в мягком свете. Его глаза — два обсидиановых озера — смотрели прямо в мою душу, словно читая там что-то, недоступное моему пониманию. Дарён замер неподалёку, его серебристая шерсть мерцала, как лунная дорожка на воде, а в янтарных глазах застыла тревога.

— Вам ничто не угрожает, пока вы здесь, — раздался голос, глубокий и бархатистый, как ночное небо. В нём слышались отголоски давно минувших эпох и шёпот забытых тайн. — Дом защитит своих обитателей.