Книга Секрет княжны Романовской, страница 56 – Глория Эймс

Тут он, конечно, попал в слабое место. Мне и вправду было любопытно увидеть, что у него в итоге получится. Другое дело, что его постоянные попытки задвигать меня напоминали отношение лабораторных «динозавров» к студентам — подай то, принеси это, убери вон там, а я, величайший ум современности, буду науку делать. Меня это категорически не устраивало.

— Да, мне интересно, не отрицаю, — кивнула я. — Но если вы и впредь собираетесь держать меня на подхвате, то в следующий раз все списки сами будете подавать герцогу, а я, вся такая легкомысленная и противоречивая особа, вдруг увлекусь вышиванием вместо науки… или плетением из бисера… Да мало ли занятий для юной княжны? — язвительно продолжала я. — А лабораторию переделаем под… например, конюшню.

Аскольд смерил меня таким взглядом, что будь я и вправду юной княжной, наверное, испугалась бы. Но я и не такие взгляды выдерживала от коллег по лаборатории, поэтому только брови подняла в ожидании ответа.

— Ладно, ваша взяла, — наконец, проговорил господин Шу. — От вас и вправду может быть польза. Завтра вместе проведем новый эксперимент.

— Вот это другой разговор, — одобрительно кивнула. — Что ж, завтра в лаборатории?

— Договорились, — Аскольд поджал губы, но все-таки не удержался, что не ужалить напоследок: — Надеетесь занять почетное место в науке этого мира?

— Мне достаточно места во дворце, — победно улыбнулась я и вышла прочь, намереваясь как следует подготовиться и почитать литературу по гальваническим экспериментам.

Однако следующее утро прошло вовсе не так, как я планировала.

На рассвете меня разбудил шум. Стук копыт, хлопанье дверей, голоса.

Выглянув в окно, я обнаружила, что возле дворца полно народу, какие-то экипажи, снующие между ними слуги.

«Похоже, прибыли первые кланы», — подумала я.

Государь послал гонцов с распоряжением еще вчера, сразу после ужина. И те, кто особенно жаждал выхватить власть из ослабевших рук или, наоборот, выслужиться перед царем в расчете на будущие привилегии, помчались по Петергофской дороге с первыми лучами солнца.

Какая роль отведена во всем этом нашей семье (а именно так я теперь воспринимала Лейхтенбергских), было понятно и без дополнительных инструкций — не только создавать фон своим мирным существованием, но и демонстрировать, что государь тут не один против всех, а имеет мощную поддержку.

Мы не маги, но при этом принадлежим к царскому дому. Александр прислушивается к советам Лейхтенбергского, к тому же мы в дальнем родстве с Ольденбургскими, а скоро это родство станет еще теснее — после нашей с Николаем свадьбы.

Вспомнив о неизбежном браке, я невольно вздохнула. Вчерашние минуты наедине со Штерном, буквально украденные после шумного ужина, снова повернули мои мысли в романтическое русло.

Всякий раз, взяв себя в руки, я твердо решала жить разумом и принимать взвешенные решения. Не позволять чувствам затмевать всю картину. Общаться с неприступным генералом так же сдержанно, как он со мной.

И всякий же раз было достаточно пары минут, чтобы от моей напускной холодности не оставалось и следа. Тянуло язвить, хотелось задеть его хлесткой фразой, как-то спровоцировать, чтобы наконец достучаться до его настоящей сути, где все кипело (а в этом я уже не сомневалась).