Книга Секрет княжны Романовской, страница 53 – Глория Эймс

— Прошу простить, у меня несварение, — отрезала Маша.

И правнучка Жозефины удалилась гордой походкой. Эжени проводила ее встревоженным взглядом, но осталась на месте. То ли не хотела расстраивать маменьку ее больше, то ли ее больше волновало присутствие за столом Ольденбургского-младшего, который кидал на нее робкие и вместе с тем восторженные взгляды.

— А ведь она права, — заметил папенька, когда за Машей закрылась дверь. — Не дело — обсуждать политику и убийства при юных девушках. Для этого есть курительная.

Маменька едва заметным жестом указала лакеям на стол, и тут же подали десерты. Пирожные и фрукты отвлекли гостей, разговор принял другое направление, кто-то вспомнил недавнюю театральную постановку по пьесе Островского «Не сошлись характерами», и понемногу накал переживаний ослабел.

Однако мой спокойный вид скрывал загнанное вглубь волнение перед общением со Штерном. Сейчас он будто не замечал меня, старательно обходя взглядом. Ел, улыбался, участвуя в общем разговоре. А я, такая же равнодушная снаружи, внутренне подобралась, как перед прыжком, понимая, что даже минута наедине может снова вылиться в море переживаний. Но словно мотылек на пламя, неизбежно стремилась к желанному моменту, когда он примется за мое исцеление.

Наконец, ужин завершился, и все начали расходиться.

Я вышла на террасу, вдохнула влажный вечерний воздух полной грудью и огляделась по сторонам. Тишина и покой исходили от каждого дерева, каждого благоухающего куста. Даже не скажешь, что во мраке парка могли скрываться опасные существа. Возможно, их там больше не было, и эксперимент Аскольда завершился. Но желание бродить по любимым дорожкам пропало.

Пройдя вправо, под виноградные перголы, я услышала за спиной тихие шаги. И замерла, взволнованно приложив руку к колотящемуся сердцу. До чего дошло — я уже узнаю его по походке!

А затем, набравшись смелости, обернулась…

Фигура Штерна в сумерках казалась каменной скульптурой. Высокий рост, широкие плечи, сложенные на груди руки — словно увековеченный в граните полководец.

— Вы можете расположиться на скамье, чтобы случайно не потерять равновесие, — негромко проговорил он.

Подавив желание саркастично пошутить насчет потерянного равновесия после его признаний, я просто молча села на скамью у одной из опор перголы, откинулась на спинку и сложила руки на коленях.

Штерн шагнул ближе и остановился на расстоянии, которое можно было бы считать непредосудительным — то есть между нами в ряд могло еще поместиться трое человек.

— Я применю магнетические волны, чтобы заживление прошло быстрее, — предупредил он, протягивая раскрытую ладонь в мою сторону.

И даже этого небольшого жеста оказалось достаточно, чтобы по телу растеклось приятное ноющее чувство. Присутствие этого мужчины заставляло меня терять голову и забывать обо всем.

Если мысль поделиться мои секретом с Николаем была продиктована пониманием его надежности, то рядом со Штерном во мне пробуждалось необъяснимое, совершенно иррациональное желание довериться полностью. И тем более резкой была отрезвляющая мысль: «Он поймет, кто я, стоит мне потерять осторожность!»

— Вы же вроде приняли решение более не приближаться ко мне и не прикасаться? — уточнила я ироничным тоном, чтобы как-то вернуть себе боевой настрой.