Книга Секрет княжны Романовской, страница 40 – Глория Эймс

Никто даже не заметил, что лошадь понесла. Она мчалась все быстрее, будто за ней черти гнались. А я, закрепленная в седле и запутавшаяся в длинной юбке, не нашла ничего лучше, кроме так вцепиться из последних сил в холку, наклониться, чтобы ветки не хлестали по лицу, и отчаянно надеяться, что смогу удержаться от падения.

Выскочив на луг, обезумевшее животное понеслось еще быстрее. Уклон шел вверх, но лошадь будто не замечала, ускоряя бег и поднимаясь на литориновый уступ. А когда свернуть было уже некуда, помчалась прочь от Петергофа вдоль обрыва, каждую секунду грозя сбросить меня.

Было так страшно, что хотелось закрыть глаза и уже просто надеяться не упасть. Но я понимала, что если начну падать, нужно видеть, куда лечу. Продолжая цепляться онемевшими от напряжения пальцами за гриву, я только и могла, что повторять: «Миленькая, ну потише, ну что ж ты делаешь!», а потом и вовсе сбив дыхание, только ойкала от особенно резких наклонов в сторону обрыва.

И вдруг резко откуда-то сбоку солнце перекрыла большая тень, и чья-то рука на лету опустилась на холку лошади, чуть повыше моих сведенных судорогой пальцев. Всхрапнув, будто пулю получила, лошадь резко сбавила бег и остановилась.

Я, не в силах уже держаться, соскользнула с седла, повиснув на холке, поскольку пальцы разжать не получалось.

Повернув голову, я увидела своего спасителя: под стремительно истончающимся мороком в лице императора проступали черты Иллариона Штерна.

— Вы можете стоять? — обеспокоенно спросил он, спешившись рядом в одно мгновение.

— Да помогите же, — простонала я, пытаясь отцепиться от гривы.

Немного помедлив, Штерн крепко взялся за скрюченные пальцы, намереваясь разогнуть, и от прикосновения пошел такой жар, что у меня испарина выступила. Все тело словно вспыхнуло, стремясь под защиту этого сильного уверенного мужчины.

И тут странное ощущение, постоянно ускользавшее от меня, вдруг стало отчетливым и ясным, выйдя на передний план и затмив все чувства, даже только что пережитый панический страх.

Как я могла не понять, не заметить сразу?!

Гнев мгновенно вскипел в груди, все еще непослушными пальцами я сжала лацканы его мундира, забыв обо всех приличиях, попыталась встряхнуть. Разумеется, мне это не удалось — слишком мощное телосложение делало его скалой рядом со мной. Поняв, чего я добиваюсь, он спокойно, но довольно уверенно отвел мои руки, чуть задержав в запястьях и снова заставив жаркую волну прокатиться по телу.

Можно было бы поговорить в более спокойной обстановке. Можно было бы выдохнуть и хотя бы задать вопросы. Но мой гнев и обида требовали немедленного выхода. Толкнув Штерна в грудь, я вскрикнула:

— Не смейте! Как?! Как вы могли так поступить со мной?!

И казалось, все вокруг замерло в тишине, ожидая его ответа…

Мы стояли над обрывом, и летящий с залива ветер колыхал локоны, выбившиеся из моей прически. Отчаянно я вглядывалась в бесстрастное красивое лицо мужчины, к которому меня тянуло так, как никогда ни к кому прежде не влекло. Но он словно закрылся от меня.

— Я знал, что так и будет, если снова осмелюсь прикоснуться к вам, — с горечью произнес Штерн. — Никто не властен над таким притяжением…

— Зачем вы это сделали? — сквозь навернувшиеся слезы спросила я. — Не отпирайтесь, я знаю, что на балу были вы. Это вы пригласили меня на полонез. И если вы знали, что так будет… зачем?