Книга Секрет княжны Романовской, страница 37 – Глория Эймс

— И что станет итогом вашего эксперимента?

— То, что я запланировал, — сухо ответил Аскольд, тотчас вернувшись к привычной манере общения.

«Понятно, это мне знать тоже не положено», — раздосадованно подумала я.

Захлопнув ящик, Аскольд направился было к дверям, затем вспомнил:

— Ах да, ваш жених вас уже ждет. Пора выезжать на охоту.

Этого еще не хватало! Напряженно размышляя, как лучше сообщить, что не могу участвовать в охоте, я направилась из лаборатории во дворец. Вывернув за угол, чуть не столкнулась с мощной фигурой в мундире и, подняв глаза, увидела государя.

Он стоял, сложив руки на груди и устремив взгляд вдаль, в сторону залива, что виднелся между деревьями. Выглядел, как и вчера, на балу, однако…

Каким-то необъяснимым чутьем я поняла, что это уже не он, а тот самый доброволец под мороком. Различия были едва уловимы, наверняка заговорщики при взгляде мельком не смогли бы даже подумать о подобном. Но для меня, уже достаточно хорошо изучившей поведение, жесты и походку императора, было очевидно — это кто-то помоложе и к тому же наделенный магией. В остальном же они действительно были очень похожи.

— Скоро выезжаем? — полувопросительно, полуутвердительно сказала я.

«Государь» лишь кивнул в ответ. Движение было очень похоже, но… я снова почувствовала подмену.

А человек под маской все так же спокойно стоял, ни единым движением не выдавая волнения,в коем пребывали все участники нашего плана. Казалось, ему безразлично, что придется скоро рисковать жизнью. Спокойная магическая аура вокруг него заставляла верить: да, на этот раз планам заговорщиков снова не суждено сбыться.

И было в нем еще что-то едва уловимое, словно странная загадка, к разгадыванию которой я уже была близка…

— Как ты, Шурочка? — спросил вышедший из конюшни папенька. Его усы воинственно торчали, и он взволнованно потирал руки.

— Да вот, с его императорским величеством имеем беседу, — ответила я, чуть улыбнувшись.

— Сильно заметно? — сразу понял Лейхтенбергский.

— Мне — да, но не думаю, что другие так легко заметят.

— Что же, будем надеяться, что среди заговорщиков не найдется таких проницательных глаз, — ответил папенька.

А «государь» только снова благосклонно кивнул мне.

— Почему ты до сих пор не одета? — вдруг спросил папенька. — Неужели не поедешь с нами?

— Я… не знаю… — растерянно оглядевшись по сторонам, я увидела вдалеке Машу и Эжени в красивых асимметричных платьях. Они весело смеялись, поправляя ленты на шляпках.

«Так, значит, придется ехать в дамском седле, — быстро сообразила я. — По крайней мере, от меня не ждут эффектной скачки. А удержаться хоть как-нибудь я сумею!»

Поднявшись в свою комнату, я увидела горничных с темно-коричневым платьем наготове.

И тут меня ждало испытание похлеще всех предыдущих. Надеть костюм для верховой езды оказалось почти невыполнимым делом.

Горничные — чудесные старательные девушки — помогали держать равновесие и подавали все предметы так, что оставалось только просунуть руку или ногу. Но даже с их помощью получалось не очень быстро и весьма утомительно.

Больше всего меня вымотало надевание юбки. Крайне сложный крой, длиннющий подол, призванный полностью закрывать ноги, даже если я поскачу галопом (что было весьма маловероятно). А в довершение всего — внутренние петли, через которые пришлось продеть ноги, чтобы юбка гарантированно не развевалась на ветру. В довершение бед ткань была шерстяной, и мне моментально стало слишком жарко.