Книга Секрет княжны Романовской, страница 33 – Глория Эймс

— Коллега, я сейчас слышу слова, знакомые по отдельности, но совершенно не понимаю, о чем речь, — заметила я. — Можете на пальцах пояснить?

— Вот именно на пальцах вы и будете держать магический зацеп, чтоб не схлопнулось, — в руках чернокнижника появилось подобие светящейся петли. — Руку вот сюда…

Он ловко продел мою кисть в петлю, завернув так, что светящаяся нить обвивала запястье, а затем проходила между большим и указательным пальцем. Сразу по руке разлилось покалывающее, но вполне терпимое напряжение.

— И как я буду это удерживать?

— Понемногу тянете на себя, когда почувствуете, что портал вворачивается обратно.

— Я еще и это должна почувствовать? Вы не слишком большие надежды на меня возлагаете? — с сомнением уточнила я. На мгновение показалось, что Аскольд уже забыл, кто я на самом деле, поэтому общается, как с княжной Шурочкой, которая знала его магические приемчики.

— Поверьте, уж тут ошибиться невозможно, — ухмыльнулся Аскольд. — Приступим!

Он резко растопырил пальцы, провел над головой перепуганной Виринеи… и началась самая настоящая магия, перед которой все прежние впечатления стали блеклыми и обыденными.

Пространство вокруг тетушки колыхнулось и стремительно начало искривляться, а затем и она… стала полупрозрачной!

То, как в прошлый раз Аскольд Иваныч раскрывал пространственно-временной портал, показывая мне момент гибели, казалось в чем-то даже логичным. Но сейчас, когда на границе миров находился живой человек, выглядело это невероятно впечатляюще.

Она и вправду будто таяла, истончаясь и исчезая!

— Ой, прихватывает, — застонала Виринея. — Ой, дышать тяжело…

— Потерпите, скоро станет легче, — отрезал Аскольд, делая загадочные пассы руками.

Через слои тетушкиной одежды стало видно, как сжимается просвечивающее сердце, гоняя кровь по телу. Вот оно снова сжалось, но будто дернулось в самом конце сжатия, затем опять и опять.

— Что думаете, коллега? — тон Аскольда звучал почти издевательски, он так выделил голосом слово «коллега», что сомнений не оставалось — я должна понять, что в плане магии и науки мы не ровня.

— Во-первых, я не врач, — уточнила я. Ведь прекрасно знает, что я биолог! Откуда этот странный стереотип, что биолог должен и в медицине досконально разбираться?! — А во-вторых, невооруженным глазом видно, что проблемы действительно в сердце.

— А теперь смотрите… — Аскольд протянул ладонь в сторону колышущейся фигуры тетушки, и сердце словно стало двуслойным, будто их было два. Несколько сокращений — и ритм стал нормальным, а второе сердце истончилось и исчезло.

Засмотревшись, я чуть не выпустила нить из рук, и только резкая боль в запястье заставила вздрогнуть и посмотреть на петлю. Нить, похожая на иллюзию, натянулась, совершенно не иллюзорно впиваясь в кожу.

— Держите, сказал же, — рыкнул Аскольд, продолжая круговыми движениями разматывать пространство на вихри вокруг Виринеи.

Подтянув нить и немного ослабив петлю на запястье, я наблюдала, как меняется облик тетушки — прозрачность уступила место плотному реальному виду, краски вернулись на лицо, а сама она обмякла и мирно засопела, словно просто крепко уснула.

— Теперь отпускайте, — скомандовал Аскольд, раскрывая ладони над спящей тетушкой.

Стоило мне скинуть петлю и отпустить ее, как пространство над кроватью сдвинулось, и раздался негромкий хлопок, как от захлопнутой сквозняком форточки. И больше ни одного колыхания воздуха вокруг не замечалось.