Книга Секрет княжны Романовской, страница 30 – Глория Эймс

— Хм, — кашлянул Аскольд, привлекая внимание.

— Аскольд Иванович, давайте без церемоний, если уж что-то хотели предложить, говорите начистоту, — тотчас отозвался Лейхтенбергский на его хмыканье.

— Возможно, вы сочтете мою идею немного… — он щелкнул пальцами, подбирая слово, — verrückte…

— После сегодняшних безумных происшествий ни одна идея уже не покажется мне безумной, — отозвался Александр. — Так что?

— Ваше величество может пробыть какое-то время в усадьбе его светлости. Разумеется, инкогнито, — маг снова метнул на меня странный взгляд. — Никто не должен знать. А официально можно объявить, что государь не выходит в свет, ибо занят расследованием заговора против короны. И в это время весь дворец перетрясут в поисках изменников и опасных устройств, ежели таковые имеются.

— Мы можем выехать прямо сейчас, — с горящими глазами азартно предложил Николай.

— По коням, — решительно приказал император, и все двинулись к выходу.

А я в испуге еще крепче вцепилась в руку жениха, казавшуюся единственным спасением. Потому что это «по коням» для меня означало поездку верхом. То, чего я вообще никогда не умела и даже не представляла себе…

К счастью, все-таки обратно мы выехали, как и прибыли, в экипаже. Но только под усиленной охраной. Кучер сразу заставил лошадей взять бодрую рысь, и мимо полетели загадочно темнеющие улицы Петербурга.

Из экипажа были видны темно-зеленые мундиры едущих верхом охранников. Среди всадников особо выделялся высокий мощный мужчина с седыми волосами, который, несмотря на старческий облик, держался в седле необыкновенно ловко и уверенно. Если бы я не видела своими глазами, как на императора Александра наводят магический морок, то никогда не узнала бы его в этом человеке.

Так спрятать императора сочли наиболее правильным. И пока весь Зимний дворец переворачивали вверх дном в поисках всех пособников заговорщиков, мы все более удалялись от Петербурга.

Вскоре мимо неслись рощи, поля и деревеньки. В густых сумерках все выглядело зловеще, будто за каждым кустом могли таиться новые заговорщики, готовые посягнуть на жизнь государя.

Мы с Николаем почти не разговаривали в пути. Все чувствовали тревогу. Особенно подавленным выглядел младший Ольденбургский — он понуро сидел, разглядывая собственные руки. А затем вдруг выдал:

— Я понял, что так тревожит нас! Если не прав — скажите.

— Слушаем тебя, — с интересом отозвался Николай.

— Сегодня перестала существовать прекрасная Россия с Царем-Батюшкой и его верноподданным народом. Государь никогда более не сможет относиться к своим подданным с безграничным доверием. И мы… мы тоже не сможет чувствовать себя в безопасности. Никогда более… — голос юноши прервался, и лицо сморщилось, будто он собрался плакать, но тотчас совладал с эмоциями. — Разве не так?

Повисло тягостное молчание.

— Ты прав, братец, — ответил, наконец, Николай. — И это печально.

— Но это не повод сдаться и позволить заговорщикам творить все что заблагорассудится, — добавила я. — Мы знаем, что они ни перед чем не остановятся, но и у нас есть свои козыри. Предупрежден — значит, вооружен!

— Да, я до сих пор впечатлен вашей проницательностью, — Николай взял мою руку в свои, — просто в голове не укладывается, как вы смогли по мельчайшим признакам заподозрить неладное?! Ведь ничто не предвещало…