Книга Секрет княжны Романовской, страница 32 – Глория Эймс

В комнате тетушки Виринеи все пропахло валериановыми каплями и приторно-сладкими духами. У меня даже голова закружилась. Приглушенный свет ночника выхватывал из тьмы почти театральную картину.

Коленопреклоненная горничная возле кровати отжимала в тазике и расправляла матерчатую салфетку — видимо, способ снять жар. Однако ее усилия оказались напрасны — тетушка жестом отвергла компресс, лежа в драматичной позе с запрокинутой головой на пирамиде из подушек и тихо постанывая.

У изголовья с несколько растерянным видом сидела маменька. При моем появлении она явно обрадовалась — видимо, в одиночку не получалось успокоить родственницу.

— Что с вами? — довольно резко спросила я.

— Ах, сердце, это просто невозможно, так давит… — простонала Виринея, прикладывая одну руку ко лбу, а другую к упомянутой области сердца.

— Так почему все заперто? — подойдя к окну, я распахнула обе створки настежь. Холодный вечерний воздух ворвался в комнату, стало легче дышать. — Нужно звать Аскольда Иваныча.

— Нет-нет-нет! — подскочила Виринея, на мгновение даже забыв о своем недуге. — Только не этого чернокнижника! Я до безумия боюсь его! Он… да он на все способен!

— В том числе и вылечить, — добавила я.

— Умоляю, только не его, — Виринея опять обмякла на подушках.

Тут при неровном свете ночника я увидела, что у нее пергаментно-серое лицо и посиневшие губы. Также в глаза бросилось, что у Виринеи заметно отекли пальцы. «Похоже на острую сердечную недостаточность», — мелькнула мысль. Но знаний по физиологии, полученных на биофаке, конечно, не хватало для точного определения недуга.

— Ей и вправду плохо, — заметила маменька. — Доктор уже был, привез капли, но помогли они ненадолго. Аскольд приехал с вами?

— Да.

— Зови, — тихо, но твердо приказала маменька. И только сейчас я увидела в этой спокойной женщине истинную наследницу великих царей, способную проявить все свои сильные стороны, когда это необходимо.

Даже Виринея притихла и перестала протестовать.

— Я позову, —Эжени развернулась и помчалась вниз.

Молитвенно сложив руки, тетушка Виринея замерла в ожидании. Вскоре раздались шаги, звучавшие, как неотвратимая поступь судьбы. Аскольд Иванович, по обыкновению мрачный, весь в своих размышлениях, возник на пороге.

Обвел взглядом комнату:

— Окно закрыть.

— Но тут душно, — возмутилась я, однако под его тяжелым взглядом предпочла умолкнуть.

Горничная тотчас выполнила приказ и встала у окна, сложив руки на передник. Аскольд нетерпеливо махнул рукой, показывая, что можно уйти.

— Нам вас оставить? — спросила маменька.

— Мне понадобится небольшая помощь, — Аскольд кинул на меня взгляд. Я кивнула.

Когда с Виринеей остались только он и я, тетушка нервно натянула одеяло до подбородка и вытаращила испуганные глаза. Было видно, что перспектива умереть от проблем с сердцем ее пугает куда меньше, чем магия этого «чернокнижника», как она назвала Аскольда Иваныча.

— Чем я должна помочь? — деловито осведомилась я, расстегивая манжеты дорожного платья и закатывая рукава, чтобы не мешали.

— Открытый временно-пространственный портал слишком нестабилен, мне нужно, чтобы вы удерживали край энерго-материального континуума в течение хотя бы пары минут, — вполголоса сообщил Аскольд совершенно обыденным тоном, словно просил передать солонку за столом.