Книга Кричи, моя Шион, страница 96 – Екатерина Юдина

Там, на веранде, Моран попытался меня поцеловать. Я быстро отшатнулась. Вжалась в деревянную часть стены. Приготовилась изо всех сил сопротивляться альфе, но, к счастью, Моран ничего больше не предпринял. Хоть и его тело отозвалось жутким, животным напряжением.

Сколько еще я останусь не тронутой, пока Моран не решит, что нет смысла себя сдерживать? Он ведь ясно дал понять, кем меня считает.

Мне нужно как можно быстрее убиратьсяотсюда.

***

Когда мы вечером вошли на кухню, Моран спросил, что я буду готовить. Впервые. Два предыдущих дня он таких вопросов не задавал.

Я, за день не проронившая ни слова, пошла к коробке и опять достала одну из банок. Ничего готовить я не собиралась.

Открывая банку с картошкой, я заметила, что Моран опять ничего себе не взял. Сегодня я не занималась едой. Не накладывала ее на тарелки. Не ставила перед альфой и он ничего не ел. Я могла бы предположить что он поел в какое-нибудь другое время, вот только, мы практически весь день провели вместе.

Терпение у Морана закончилось ближе к ночи.

Я опять принимала душ в его ванной комнате. Свет уже выключили и в полной темноте я слишком долго одевалась. Или же просто не хотела возвращаться туда, где меня ждал альфа.

Я прекрасно чувствовала нарастающее напряжение, изменения в атмосфере, тяжесть в воздухе. Так, словно весь особняк менялся от того, как между нами все натягивалось. Будто толстые струны, которые уже теперь оглушающее дребезжали. Были готовы в любой момент разорваться.

Что будет после этого? Что со мной сделает Моран и насколько сильно мне станет больно?

Весь день альфа себя сдерживал, если не считать тех моментов, когда он, безжалостно нарушая личные границы, пытался прикоснуться или вообще взять. Я изо всех сил сопротивлялась этому и, к моему удивлению, пока что подобное работало. Почему? Моран все еще считал, что, если немного подождет, он получит обратно именно послушную игрушку? Для него человеческая жизнь настолько мало значила? Или альфа считал, что я, боясь исключительно за свою жизнь, так просто смирюсь с тем, что он собирался сделать с моим братом? Может и я сама для него являлась лишь чем-то сродни насекомого?

Одевшись, я еще некоторое время стояла около закрытой двери. В груди до сих пор было пусто, словно все чувства там отмерли, но, пытаясь покопаться в себе, уже теперь я улавливала что-то тревожное. Словно плохое предчувствие начинало звенеть. Пока что приглушенно, но оно определенно нарастало.

Щелкнув задвижкой, я открыла дверь и толкнула ее. В спальне Морана царил полный мрак. Свечи не горели. Не был включен фонарик на телефоне, но я все равно увидела громоздкую фигуру альфы.

Он стоял около открытого окна и курил, из-за чего комната была заполнена запахом сигаретного дыма и ароматом сейчас цветущих деревьев. Их названия я не знала. В крайних районах ничего подобного не растет, но, когда я только начала приходить к Морану, против воли отметила, что эти деревья пахнут спелыми апельсинами.

И я только сейчас поняла, что, возможно, недавно шел дождь. Его запах вместе с порывами ветра тоже заполнял комнату.

Оставаясь на пороге я так же отметила и то, что луна сегодня необычайно яркая. Проступая между тяжелыми тучами, она многое освещала и именно в ее свете я сейчас смотрела на Морана.