Книга Кричи, моя Шион, страница 64 – Екатерина Юдина

Очень многое брат предпочел умолчать, но я и так, без лишних слов,достаточно поняла. Тем более, после слов Ивона про отца, я кое-что вспомнила – как-то раз, когда я была еще совсем мелкой, мама непривычно вычистила нас с братом и впервые красиво одела, после чего отвела в огромный особняк, где за столом сидел какой-то старик. Он окинул меня и Ивона оценивающим, пренебрежительным взглядом, после чего назвал крысятами, которых не должно существовать. Мать тогда была в ярости. Но не на того старика, а на меня и Ивона. Уже когда мы вернулись домой, она избивала нас ремнем и кричала, что мы не ее дети, раз настолько бестолковые, что даже не смогли произвести хорошее впечатление.

Это воспоминание уже давно поблекло, но все равно оно оставалось в моей голове, из-за острого непонимания того, что происходило и от того, что тогда наша мать впервые нас избила. Кажется, я даже до сих пор помню запах дерева, горящего в камине, когда я смотрела на того старика, а он выносил свой приговор, что и повлекло за собой такую ярость мамы.

Как оказалось, это и был наш отец. Наша с ним первая и последняя встреча, во время которой он ясно дал понять, что не признает наше с Ивоном существование.

На момент, когда брат рассказал мне про отца, я уже была достаточно взрослая, чтобы кое-что сложить в голове. Например то, что, когда мы с Ивоном были совсем мелкими, мы жили неплохо. Я бы не сказала, что прямо хорошо, но действительно не плохо. Наверное, отец прилично платил нашей матери за ее услуги в постели.

Но потом нам пришлось переехать в крошечную квартиру на окраине города. Наверное, это как раз был тот момент, когда отец умер.

Мать после этого ходила где только могла и пыталась доказать, что мы, как его дети, имели право на наследство. Уже это я узнала от Ивона. Он немного старше меня и уже тогда начал прислушиваться. Как-то услышал и то, что мать говорила своей подруге о том, что мы точно единственные дети у своего отца. Наша мать тщательно отслеживала остальных его шлюх.

Но даже несмотря на это, мы являлись всего лишь внебрачными и явно непризнанными детьми. От грязной омеги являющейся шлюхой, поэтому, где бы мать не ходила и чтобы не пыталась доказать, везде ей говорили одно и тоже – мы можем сходить нахрен. А лучше, где-нибудь спрятаться, ведь мы позор нашего отца, который не смог уследить за тем, что у него, оказывается, появилисьублюдки. Лучше никакие дети, чем такие, как мы.

Наша мать была еще совсем молодой омегой, когда легла под совсем дряхлого старика, чтобы получить денег. Родила она нас в надежде откусить больше – статус, положение, богатство. Но в итоге мы для нее оказались совсем бесполезны. Закончилось все совсем паршиво – мы с Ивоном оказались на улице с долгами нашей матери. И, несмотря на то, кем являлся наш отец, мы были вообще никому не нужны. Более того, Ивон предпочитал это скрывать, ведь слишком многие нищие ненавидят богатых. Им они ничего сделать не смогут, а вот мы совсем другое дело. На нас могли напасть хотя бы из развлечения.

Конечно, если бы я показала, что у меня есть способности, возможно, нас бы не тронули. Глупость присуща слишком многим, поэтому до сих пор бытует мнение, что Аристократия божественна. Но, что бы я сделала, если бы на нас напали? Попросила бы подождать и отпустить меня сбегать за чайником, чтобы я могла его включить? Или у кого-нибудь попросить телефон, чтобы зарядить его? Тем более, заряжаю я прилично медленнее чем шнур. Пришлось бы долго ждать.