Книга Кричи, моя Шион, страница 232 – Екатерина Юдина

Альфа просто что-то почувствовал. То, что уже было похоже на ненормальную паранойю. Но все-таки он посмотрел в окно и… увидел ее. Девушку, ходящую у него по саду.

Это могла быть только она.

Конор даже не понял, как оказался на первом этаже. Казалось, он спустился туда буквально за мгновение, после чего открыл дверь. Закричал. Позвал Шион.

Она обернулась.

И убежала.

Оставила его с бешено колотящимся сердцем и ощущением того, что Шион только что ему в грудь нож вонзила. И несколько раз прокрутила.

Напомнила о себе и о том, что Моран все так же не может к ней прикоснуться.

Хотя, он ни на мгновение о ней не забывал. Думал про Шион каждую чертову секунду проведеннуюв этом доме.

И это был еще тот ад. Ему ее не хватало. Слишком сильно. Так, что это уже казалось ненормальным. Словно помешательство. Если Моран не сидел на этом диване, ожидая стука в дверь, он словно ненормальный ходил по дому, пытаясь уловить хоть какую-то нить ее присутствия. Зная, что он не найдет Шион ни в одной из комнат, но все равно желая ее увидеть так, словно без этого умрет, или хотя бы еще немного побыть на тех местах, которые напоминали о ней. В библиотеке, где омега на столе оставила открытые книги. На кухне, где она расставила банки на столешнице, но не успела их убрать. Или в спальне, где остались кое-какие вещи Шион. Те, которые полиция, к счастью, не забрала. Но их Морану было чертовски мало. Прямо невыносимо.

Конор раз за разом впадал в безумие, думая о том, что в это самое мгновение Шион может быть с другим альфой. Целовать его. Раздеваться перед ним.

Лишь с Шион Моран понял, что такое ревность. Когда на глаза падала пелена и даже просто предположений хватало, чтобы разум сжирало жаждой крови того, кто мог прикоснуться к его омеге. Так, что Конор не мог найти себе места. Расхаживал с одного конца комнаты в другой. Жаждал кого-нибудь убить, что-нибудь сокрушить, а еще лучше немедленно выйти из этого чертового дома, чтобы убедиться, что Шион все еще принадлежит только ему.

Тогда Конор и начал понимать, что он сошел с ума, ведь сидя на этом диване полностью принял мысль, что, как только он выйдет отсюда, между ним и Шион все будет уже совершенно иначе.

Она не хочет, чтобы Конор трогал ее брата? Хорошо. Он не станет. Как-нибудь попытается удержать жажду крови этого уебка.

Шион не понравилось то, что для Морана она была шлюхой? Отлично. Она станет его женой. Любимой. Обожаемой.

Именно это и являлось сумасшествием. У Конора имелась невеста. Та, которую он знал с детства. Та, с которой он имел размеренные, казалось, идеальные отношения.

Но он собирался порвать с ней и своей женой сделать ту, которую знал совсем непродолжительное время. И познакомились они при особенно ненормальных обстоятельствах. Он, черт раздери, свою будущую жену какое-то время связанной в подвале держал. Будет что рассказать их детям.

Думая об этом, Конор еще пытался переосмыслить это сумасшествие. Даже думал о том, чтобы после освобождения больше никогдане видеть Шион. Может, спустя время он забудет про нее.

Это было здравой мыслью, но сумасшествие побеждало. Он знал, что, черт раздери, не сможет без Шион. С каждым прошедшим днем альфе ее все больше и больше не хватало. Так, что он уже не просто есть и спать не мог. Уже дыхание давалось с трудом.