Книга Мама в подарок, страница 24 – Арина Теплова

— Может. Попробуй, — сказала я и, видя, как Барбара попробовала кашу и вся скривилась, добавила: — Прошу, дай мне другую еду для завтрака господина Мишеля. Кашу он точно есть уже не будет.

— Какую другую? — возмутилась кухарка. — Нет у меня ничего другого, кроме каши. И готовить другие завтраки нет времени. Я обед готовлю.

— Барбара, ты хочешь сказать, что господин герцог ест на завтрак кашу?

— Он вообще не завтракает. Пьет только крепкий кофе по утрам и всё.

Я нахмурилась. Думая, что все же кухарка случайно пересолила кашу, ведь она тоже была удивлена, что каша несъедобна.

— Хорошо, я сама приготовлю, — твердо заявила я. — Мне нужны мука, яйцо и молоко.

— Еще чего выдумали?! — возмутилась та.

Видя недовольство, написанное на лице Барбары, я обратилась к маленькой служанке:

— Эжени, покажи мне, где что лежит. Не будем отвлекать Барбару от дел. Ей надо обед готовить.

Девушка с радостью согласилась и помогла мне найти не только нужные продукты, но и чугунную сковороду. Кухарка исподлобья наблюдала за нами и явно думала, что я не в себе, но не мешала.

Надев фартук, я быстро принялась за работу. Зная, как побыстрее сделать такое блюдо, которое точно понравится мальчику. Все же четыре года работы у трактирщика не прошли даром. Я умеладовольно хорошо готовить, постоянно помогала кухарке на трактирной кухне.

Вернулась я в спальню Мишеля спустя час. С вкусными блинами и джемом, тарелками и приборами.

— Мишель, сейчас попробуешь блины, ты ел их когда-нибудь? — спросила я с порога. — Это точно вкуснее каши.

На удивление, мальчик кивнул, и я, поставив поднос на кровать перед ним, отрезала кусочек теплого блина и поднесла к его рту на вилке. Нахмурившись, Мишель начал жевать блин, и уже через миг закивал:

— Мне нравится, матушка.

— Прекрасно! — воскликнула я, снова отрезая кусочек и обмакивая его в джем, который до того попробовала на предмет горечи и соли.

Сейчас меня утешал тот факт, что после пробы пересоленой гадкой каши у меня не заболел живот и не стало дурно, как и Мишелю. Значит, яда там не было.

В этот момент в спальню пришла Эжени с другим подносом в руках.

— Барбара велела принести еще это, мадемуазель, — заявила девушка и подошла к нам.

На ее подносе красовались чашки, пузатый чайничек, сахарница и сметана.

— Еще кусочек блина, Мишель? — спросила я

— Да, матушка, ещё. Так вкусно, — закивал он, открывая рот.

— Может, попробуешь есть сам?

Все же мальчику надо было двигаться, не дело постоянно лежать, словно он инвалид какой-то. Я видела, что он вполне нормально передвигал руками и туловищем. И если бы у него действительно что-то болело, он бы уже заплакал.

— Да, я сам, — согласился Мишель.

Я поставила поднос на ножках. Он взял вилку. И начал тыкать в блин вилкой. У него плохо получалось, а когда он взялся за нож, тот и вовсе упал на кровать. Мишель расстроился и испуганно взглянул на меня. Неужели подумал, что я буду ругать? Но сейчас уроки по этикету были не к месту. Потому я улыбнулась и, свернув его блин в трубочку, предложила:

— Мишель, можешь есть блины руками. И макай в джем или сметанку, так вкуснее будет.

Он тут же отложил вилку и начал есть, как я сказала. Жадно засовывая в рот блинчик.

— Эжени, тоже попробуй, — предложила я маленькой служанке другой блинок, так же свернув его в трубочку и протягивая ей.