Книга Ловушка для мисс Паркер, страница 4 – Александра Шервинская

Естественно, никто на мои вопросы и не подумал ответить, поэтому пришлось, держа злополучное письмо двумя пальчиками, как дохлую мышь, отправляться на поиски фамильяров, так как здесь уже не до демонстрации характеров — надо решать, что делать.

Герхард предсказуемо обнаружился в лаборатории, где с видом непризнанного гения в изгнании готовил посуду для будущих зелий. На меня он демонстративно не взглянул, сделав вид, что тщательно проверяет баночки на предмет наличия соответствующих этикеток и пересчитывает бумажки с ценниками.

— У нас проблема, Герхард, — шлёпаясь на стул, сказала я, и в моём голосе, видимо, было что-то такое, что кот — а Герхард был именно котом, не крупным, но исключительно наглым, с длинной шёлковой шерстью и пушистым хвостом — отвлёкся от ревизии стеклотары.

Надо сказать, что несмотря на мерзкий даже по моим меркам характер, кот был существом умным, расчётливым, и часто его советы помогали мне больше, чем все книги академической библиотеки вместе взятые. Ошибся он только один раз: когда выбрал меня в качестве спутника и хозяйки. Потом Герхард неоднократно говорил приезжавшим с проверками контролёрам о том, что он не мог даже в страшном сне представить, что ведьма с таким уровнем силы, как у меня, окажется в такой глубокой… провинции. Кот показательно страдал, контролёры верили, а я скромно стояла в сторонке и делала вид, что мне всё равно.

Вёл он себя со всеми включая меня с такой высокомерной снисходительностью, что иногда мне казалось, что это я у него фамильяр, а не наоборот.Но надо отдать ему должное: в критических ситуациях, а их у нас с ним за прошедшие годы было немало, кот был незаменим. Здоровый цинизм, отсутствие каких-либо моральных принципов и прагматичный подход к делу — в этом был весь Герхард.

— Что у тебя в руках? — кот вытер лапы лежащим на столе полотенцем и спрыгнул со стула, на котором стоял до того.

— Письмо, — я с отвращением бросила конверт на лабораторный прилавок и машинально вытерла ладони о платье.

— Это я вижу, — Герхард дотянулся до конверта и сел в кресло, совершенно по-человечески закинув одну заднюю лапу на другую и нацепив на нос очки в золотой оправе. — Но сам факт получения письма не объясняет того, что ты фыркаешь и нервничаешь. Кстати, Ванесса, — тут кот сдвинул очки на кончик розового носа и критически оглядел меня, — у тебя на лбу появилась новая морщинка, и на левом безымянном пальце облупился лак. Прими меры, пока не поздно, и не говори потом, что я тебя не предупреждал.

— Ты такой деликатный, — проворчала я, рассматривая левую руку, — всегда что-нибудь приятное девушке скажешь.

— Ты не девушка, — небрежно отмахнулся кот, и только я собралась возмутиться, пояснил, — ты тёмная ведьма, Ванесса. И должна соответствовать этому званию, потому что…

— Знаю, не будь занудой, — перебила я его, и кот бросил на меня недовольный взгляд. — Лучше письмо прочитай и скажи, что будем делать.

Герхард явно хотел продолжить воспитательную беседу, но передумал и развернул листок, умудрившись не порвать его и даже вообще не зацепить когтями. По мере чтения на его морде всё отчётливее проступало выражение недоумения, которое вскоре сменилось глубокой задумчивостью.

— Ну? — нетерпеливо проговорила я. — Что скажешь?