Книга Ведьмы кениграйха, страница 77 – Анна Ланг

* * *

Путешествие Франца в бочке — тоже основано на реальных воспоминаниях итальянского партизана.

Франц миновал оживленный портовый квартал, где, несмотря на присутствие фрицев, также сновала толпа, и добрался до парохода.

Сейчас Франц шел по шаткой лесенке вместе с такими же, как он, несчастными, и старался не смотреть вниз. Море, иссиня — чернильная бездна, вызывало головокружение. Помощник капитана брезгливо осмотрел Франца — от Бернстофа ощутимо несло винным духом — и поинтересовался, пойдет ли он истопником. А за работу Франца, так и быть, доставят до Трицштайна, и будут кормить.

Тут у Бернстофа предательски заурчал желудок, ему так и не довелось поесть после путешествия в бочке, да и денег попросту не было. Видно, что — то такое отразилось на лице Франца, что старпом буркнул:

— Последнее пропил, что ль?

— Ну …да, я это… — Франц сообразил, что ему лучше всего поддерживать легенду.

— Иди на камбуз, скажи коку, что я велел накормить тебя, хлеба точно даст. И найди старшего истопника, расскажет и покажет тебе, как и что.

— Благодарствую, уважаемый господин.

— Иди уже, один в один, мой брат — пропойца.

Франц, как и ещё один его товарищ, отказавшийся назвать имя, должен быть подбрасывать уголь в топку, следить за работой котла, и ещё чистить и топку, и поддувало. Они работали вдвоем, молча, сосредоточенно, а у Франца бешено билось сердце, стоило ему только подумать о Лили.

Старший кочегар одобрительно похаживал и следил и за Францем, и за его напарником. Бернстоф подозревал, что, возможно, его временный начальник, переложил часть своих обязанностей и на них, но он не роптал — самое главное было добраться до Лили, он пройдет сквозь огонь, воду и медные трубы. Бернстоф даже мысли не допускал, что Лили может его отвергнуть, в глубине души ему хотелось верить, что Лили окажется к нему благосклонна. Франц старался не давать разгуляться страхам, не думать о том, что в Трицштайне он не найдет прибежища, что предстанет перед Лили таким, как сейчас, порядком побитым и уставшим. Он заталкивал вглубь сознания мысль о том, что Лили может просто его отвергнуть. Он не допускал эту мысль, иначе вся его решимость испарится коту под хвост. Гудок парохода возвестил о том, что лайнер прибыл в порт. Старший кочегар, покрикивая, велел Францу убираться.

На негнущихся ногах Бернстоф сошел на землю, его встретила спешащая толпа— суетливые мужчины, грузчики, носильщики, степенные семьи буржуа отправлялись в плавание и возвращались домой, причаливали и большегрузы, полные всяких мешков. Бернстоф миновал суетную портовую площадь, подивился, насколько неизменными остались вековые пальмы и отправился на тихую улочку, где ему предстояло решить ещё одно дельце.

И если не считать грузовиков ами, и самих союзников, то наслаждающихся кофепитием в летних кафе, то покупающих умопомрачительно пахнущие свиные окорока в лавках, город жил обычной жизнью. Женщины стирали возле фонтанов и развешивали белье, пожилые матроны покрикивали на внуков, играющих то в догонялки, то гоняющих потрепанный кожаный мяч. Старухи, наслаждаясь утренней прохладой, плели корзины из ивовых прутьев.

В остериях мужчины играли в карты и громко спорили. Трицштайн жил обычной жизнью, и то, что происходило на побережье, то, что люди по ту сторону моря боролись за жизнь, сейчас казалось почти нереальным. Ласковое солнце грело разноцветные черепичные крыши рыбацких кварталов, монументальные здания дорогих районов. От тех же сплетников, не отказывавших себе в лимонной настойке в первую половину дня, Франц услышал о каких — то бунтовщиках, мол, не все согласны подтверждать чистоту крови. Бернстофу подумалось было, что его каннкарта сохранилась просто чудом. И если у него все получится, то он появится перед Лили не голодранцем, а предстанет вполне достойно. А еще надо будет как — то исхитриться послать денег наставнику — полуголодные мальчишки, делившие с Францем последнюю нехитрую еду, почему — то запали ему в сердце.