Книга Ведьмы кениграйха, страница 51 – Анна Ланг

— И, — пожилая дама лукаво поглядела на Лили, — я буду рада предложить тебе приют, если тебе некуда идти.

— А я с радостью воспользуюсь Вашим предложением, — улыбнулась Лили. От новой знакомой исходило тепло и сочувствие. — Бесконечно Вам признательна, многоуважаемая кенигсфрау.

— Зови меня Сильвия, — разрешила фрау Таттенбах, — раз уж ридикюль волшебным образом оказался в твоих ручках, употребим его содержимое во благо. И наконец — то позавтракаем, оставаться без завтрака, право слово, просто неприлично.

У ближайшего лоточника Сильвия купила две шкворчащие сосиски с куском хлеба. Незамысловатая уличная еда показалась Лили настоящей амброзией, гораздо вкуснее, чем изысканные блюда, подаваемые у матери.

— Надеюсь, ты простишь мой плебейский вкус, — пробормотала кенигсфрау, впиваясь в сочный бутерброд. — Я, когда переживаю всяческие нервные потрясения, становлюсь голодна, как стая волков.

Лили согласно кивнула, продолжая с удовольствием поедать аппетитное лакомство. Вместе с Сильвией они прошли мимо зазывно кричащих торговцев, продававших со своих лотков кукурузу, креветки, бычьи потроха, лягушек и осьминогов. Самыми аппетитными оказались именно сосиски, купленные у дородной уличной продавщицы. Вокруг лотков толпилась детвора, надеясь, что добрые лоточники поделятся с ними куском хлеба, семейные пары, юные парочки тоже спешили купить что — то подкрепиться. Лили улыбнулась, глядя, что жизнь продолжается,несмотря ни на что.

Первыми женщины навестили доктора Хольца. Лили обратила внимание, что кабинет, где кенигсфрау Таттенбах принимал медик, явно нуждался в ремонте. Сильвия, дождавшись приема, сначала нарочито громко попросила капли датского короля, а потом, попросить Лили постоять у двери приемного покоя, чтобы случайно не зашли другие посетители, воровато передала эскулапу деньги.

Распрощавшись с доктором, Сильвия коротко пояснила Лили, чинно сидевшей в приемном покое:

— Это за аборт Моники. Знаешь, детка, война меняет людей. Когда паек скуден, постоянно хочется есть, кто — то идёт на сделку с совестью, кто — то расстается с последними моральными принципами. У Моники кавалер — известный чин в кенигсгвардии, про него ходят слухи, что он отличается дурным нравом, с лёгкостью выписывает оплеухи и морит людей касторкой, да и поджогов тоже не гнушается. Глупышка думала, что за влиятельным мужчиной она будет как за каменной стеной, но нет, не тут — то было. Мерзавец не только начинил несчастную подарочком, но отправил Монику к деревенской повитухе, хорошо, хоть, я вовремя спохватилась. Я еле уговорила доктора не доносить на дурочку.

Сильвия рассказывала Лили об обитательницах ее дома, женщинах, которых она приютила, а сама, тем временем, договорилась на рынке о покупке вязанки дров, и мешка угля. Лили не спрашивала о происхождении рейхсмарок. Она чувствовала себя уютно и спокойно рядом с фрау Таттенбах, человек, который способен заботиться о других, не будет причинять боли, а пожилая дама, в свою очередь, не донимала Лили лишними вопросами.

Лили и Сильвию по дороге к дому встретила женщина. Лили отметила неряшливость незнакомки, всклокоченные волосы, съехавшую набок шаль. На лице женщины застыло выражение боли и потерь.

— Сильви, Сильви, — причитала та, — мой мальчик не вернулся! Их отправили в наступление на восток, говорят, их полк возвращается, они вот — вот должны прийти! Я все глаза проглядела, а моего мальчика все нет и нет.