Книга Ведьмы кениграйха, страница 28 – Анна Ланг

И почему от ее поступка так болит сердце и страдает гордость? Почему пастор передал ему дневник Лили? И самое главное, где ее искать?

Лили с трудом поднялась, и огляделась. Разрушенный город окончательно почернел и затих, эта тишина оглушала хуже бомб. Прохожие будто испарились, да что там, ни слышалось ни птичьего пения, ни мяуканья бродячих кошек. Лили подавила рыдания, она оплачет Сару и Якопо, обязательно, потом, если ей удастся найти безопасное место. Девушка перекрестила Сару с малышом. Она поняла, что не сможет их даже похоронить, у нее ничего не было, чем она могла бы их похоронить, а при себе осталась только холщовая сумка с травником и документы.

Лили поняла, что у нее никого не осталось. Она не знала, куда идти и что делать. На ум девушке пришли слова недавнего прохожего — все выходят ночами, чтобы найти хоть какое — то съестное, и пытаются хоть как — то выжить. Лили прошептала молитву Богородице, желая, чтобы ее друзья нашли успокоение на небесах. Но молитвы девушки оказались услышаны не совсем так, как она просила.

— Грехи мои тяжкие, — раздалось рядом с Лили мужское ворчание. Девушка пошла на голос и заметила лысого неуклюжего толстяка, который неловко сидел на дороге и потирал ногу. Лили обратила внимание на доброе выражение лица незнакомца — мужчина демонстрировал лишь лёгкую растерянность и усталость. — И понесла ж меня нелегкая, чего мне не сиделось! Говорили же, будут налеты!

— Малявка, — устало посмотрел на Лили мужчина, — чего тебе?

Во время странствий Лили очень похудела, девушке далеко не всегда удавалось поесть, и сейчас она не выглядела на свой возраст.

— Я не малявка, мне скоро будет целых 17. Давайте я помогу вам встать.

— Помоги, чего уж там. Заодно и отведу тебя в безопасное место, — бурчал мужчина. — Все равно малявка, а не дело детям бродить по разоренному городу.

Толстяк окинул взглядом пропылившееся лицо Лили, дорожки слез на ее щеках, спутанные волосы, рваную юбку.

— Судя по тому, как тебя потрепало, идти тебе некуда. Как тебя зовут, недоразумение?

— Я Лили, — прошелестела девушка. Лили с трудом помогла мужчине подняться. Толстяк опёрся на нее так сильно, что она едва не упала.

— А я Лелек, нам нужно только пройти через стену, и можем не волноваться. В нашем квартале бомбежек не бывает.

Мать — настоятельница из монастырской школы обязательно бы прочла Лили нотацию, нельзя никуда идти с незнакомцами, абабушка на это возразила бы "Слушай сердце, Лили, сердце подскажет". Сердцу Лили при виде круглого ворчливого Лелека хотелось улыбаться. Он отличался добродушием и совершенно искренне предлагал Лили позаботиться о ней.

— Пойдем, девочка моя, — продолжал поварчивать забавный Лелек, — я тебя даже накормлю. Со мной сегодня молочник расплатился молоком за хину, ты ведь хочешь есть, верно? Все дети всегда хотят есть.

— Да, — согласно прошептала Лили. Она не стала спорить, что она не ребенок. Лили так давно не пила настоящего молока, на черном рынке молоко сильно разбавляли.

— У нас тут совсем тихо, у нас безопасно, многим пришлось уехать. Кенигсгвардия иногда забирает горожан по спискам, вроде бы их отправляют в рабочие лагеря. А сейчас город совсем не такой, каким был раньше. Закрылись ресторанчики, таверны, магазинчики, ателье, работает пара — тройка лавок, захудалый ресторанчик, да моя аптека, и все. Только мальчишки и носятся по опустевшим улицам, да подбивают немногие оставшиеся фонари, глаза бы их не видели! Вечно шкодят!