Книга Дочь Одина, страница 84 – Любовь Оболенская

— Согласна, муж мой, — кивнула я. — Собираем всё, что есть ценного в этой крепости, и с рассветом отплываем обратно домой.

...Пока викинги увлеченно стаскивали добычу в наши драккары, я примерила на себя трофейные парадные доспехи, выкованные специально под женскую фигуру, и эффектный красный плащ из дорогого сукна, а в оружейной мы с Фридлейвом выбрали себе по мечу. Он взял не очень длинный европейский себе по руке, а я выбрала оружие в скандинавском стиле с интересными ножнами, которые можно было носить на спине: при попытке достать оружие они раскрывались, не мешая его извлечению.

Конечно, я бы предпочлапостоянно носить с собой Тюрфинг, но в то же время мне не хотелось привлекать к нему лишнее внимание — периодически меч сверкал, переливаясь огненными бликами, и я решила подождать, пока наш оружейник сошьет для него поясной кожаный чехол, скрывающий столь необычные свойства моего меча. Да и необычное условие использования Тюрфинга — не вкладывать его в ножны, не убив кого-нибудь — тоже меня напрягало...

Пока наши люди готовились к отплытию, перевозя трофеи на лодках к драккарам, я решила прогуляться по берегу Темзы вместе с сыном и мужем... который преподнес мне неожиданный подарок. Из поясной сумки Рагнар достал золотой обруч, украшенный драгоценными камнями, и возложил его на мою голову.

— Не знаю, как называется эта вещь, но Тормод сказал, что ее носила королева англов, — проговорил муж, улыбаясь. — Думаю, что тебе она будет больше к лицу.

— Это корона, — улыбнулась я в ответ. — Благодарю тебя за подарок, но я не буду носить ее постоянно. Тяжеловата она для меня. Во всех смыслах.

— Согласен, вещь нелегкая, — кивнул Рагнар. — Но поноси ее хотя бы сегодня — очень уж ты в ней красивая.

— Конечно, любимый, — улыбнулась я.

...Пока мы беседовали, Фридлейв осваивал трофейное оружие.

— Смотри, мама, как я умею! — произнес он — и сделал довольно неуклюжий выпад...

Я покачала головой.

— Этот меч слишком тяжел для тебя, — произнесла я. — Ты привык работать скандинавским, зачем тебе этот?

— И то правда, — раздраженно произнес мой сын, швыряя меч в реку. — У франков и англов хорошее только серебро, остальное их барахло никуда не годится!

Рагнар заливисто рассмеялся.

— Я слышу слова настоящего викинга! — произнес он. — Горжусь, что у меня такой сын! И не перестаю восхищаться его матерью, красота которой под стать ее уму и удачливости!

— Ой, ладно, захвалил уже, — улыбнулась я, прижимаясь к мужу, который одной рукой обнял меня, а второй прижал к себе сына. — А уж как я вас обоих люблю, так это не передать словами!

Мы стояли все втроем обнявшись на берегу реки, и я думала, что, пожалуй, это самый счастливый день в моей жизни. И мне искренне хотелось, чтобы он никогда не заканчивался...

Но увы, всё прекрасное проходит слишком быстро. Всю ночь мы с Рагнаром любили друг друга на широкой кровати короля англов, а утром наша флотилиявыдвинулась в обратный путь к устью Темзы.

...Увы, но, похоже, я лишилась покровительства Ньёрда. Всю дорогу до Сунда ветер дул нам навстречу, но викинги слаженно работали веслами, да и помогало течение реки, несущей свои воды в море. Потому, несмотря на встречный ветер, через четыре дня мы вышли в устье пролива, который через несколько веков люди назовут Ла-Маншем.