Книга Дочь Одина, страница 82 – Любовь Оболенская

— Как бы не так! — ощерился бог лжи. — Тюрфинг мой, и только мой! Запомни это, владыка большой солёной лужи!

Облако под моими ногами мгновенно почернело, а молнии в его толще превратились в сплошную трещащую сетку, готовую вот-вот вырваться наружу.

— Ну, вы тут решайте, а я пойду, пожалуй, — осторожно проговорила я... — Потом сообщите мне, что да как...

Но ответа от богов я не дождалась.

Внезапно золотые молнии вырвались из толщи о̀блака, на котором мы стояли, и я поняла, что вновь лечу куда-то на остриях этих изломанных копий, изо всех сил сжимая в руке рукоять Тюрфигна. Почему-то даже в такой действительно жуткий момент я думала лишь о том, чтобы не потерять этот странный меч, о свойствах которого я по-прежнему имела лишь самое смутное представление...

Когда перед глазами рассеялись черные пятна от вспышек молний, я поняла, что стою перед огромными, мрачными — и одновременно величественными воротами, верхняя часть которых терялась в облаках. Поверхность их гигантских створок была покрыта сверкающим инеем, но сквозь щель между ними лился теплый огненный свет и раздавались звуки пиршества — звон кубков, рёв множества глоток, громкий смех и песни, славящие Вальгаллу и ее верховного бога О̀дина.

Я уже слишком хорошо была подкована в скандинавской мифологии чтобы понять где я нахожусь... Молнии принесли меня к знаменитым воро̀там Вальгринд, «Вратам павших», отделяющим мир живых от чертога павших героев-эйнхенриев. Там, за этими вратами находился роскошный зал Гладсхейм, «Чертог радости», в котором мёртвые великие воины веселились на вечном пиру, вспоминая свои прижизненные подвиги и поднимая кубки за тех героев, которые скоро присоединятся к ним...

Еще одна молния ударила в землю прямо передо мной — и из огненной вспышки вышел О̀дин.

Верховный бог, владыка Вальгаллы...

На нем были сверкающие парадные доспехи, в руке он держал свое копье Гунгнир, а вечные спутники Всеотца, вороны Хугин и Мунин, по-прежнему сидели на широких плечах божества, чистя клювами перья и неодобрительно посматривая на меня.

— Приветствую тебя, дочь моя, возле великих воро̀т Вальгринд! — воскликнул О̀дин. — Ты совершила великий подвиг, найдя про̀клятый меч Тюрфинг, и за это достойна сесть за один стол с эйнхериями! Отдай мне меч и проходи в зал Гладсхейм, где эйнхерии уже подготовили для тебя лучшее место за своим столом!

«Не отдавай...» — вновь прошелестело у меня в голове.

— Я как-то не планировала умирать в ближайшее время, — проговорила я. — К тому же у меня остались определенные обязательства. Например, я хотела бы знать, закончено ли моё Великое Испытание, и свободна ли теперь фюльгья Лагерты?

— В этом и заключалось твое Испытание! — торжественно произнес О̀дин. — Цепь событий твоей жизни должна была привести тебя к Тюрфингу, и теперь ты должна отдать его мне!

— Хорошо, допустим, — кивнула я. — Но спор был между тобою и Ньёрдом, с которым мы виделись совсем недавно, когда он вместе с Локи обманом пытался выманить у меня этот меч — и бог водной стихии ни словом не обмолвился о том, чтоТюрфинг являлся целью Великого Испытания.

Мне показалось, что О̀дин немного смутился, но тут же взял себя в руки.

— Ты не понимаешь, — нахмурился он. — Ньёрду Тюрфинг нужен для того, чтобы срѐзать с Мидгарда всю сушу, и превратить весь мир людей в один громадный океан. А Локи мечтает пробить им проходы в границах междумирья, собрать под свою руку всех чудовищ Девяти Миров, и наконец отомстить асам за смерть своего сына, нарушив Равновесие и устроив Рагнарок, гибель богов и всей этой вселенной!