Книга Дочь Одина, страница 75 – Любовь Оболенская

Прошло еще несколько мгновений...

И когда у меня перед глазами заплясали кровавые пятна, я поняла — это всё...

Я не спасла Фридлейва, и сама уже не успевала вынырнуть на поверхность. Да и надо ли оно матери, только что потерявшей своего сына?

Я мысленно горько усмехнулась. Всё, что мне оставалось сейчас это разжать челюсти и, подражая Фридлейву, выкрикнуть в безжалостную воду:

— О̀дин! Я иду к тебе!

Но сил на это уже не было...

...А потом вдруг всё изменилось!

Внезапно я осознала, что стою в огромном зале, похожем на гигантский аквариум, вывернутый наизнанку...

За его прозрачными стенками была толща темно-лазурной воды, в которой колыхались гигантские подводные растения, и невиданные огромные рыбы порой подплывали поближе, разглядывая меня и удивленно пуча глаза — мол, что за чудо невиданное появилось в этом зале?

А посреди этого огромного аквариума наоборот стоял трон, искусно созданный из красивых, переливающихся ракушек и огромных разноцветных жемчужин. На троне, небрежно развалившись, восседал Ньёрд — уже хорошо знакомый мне повелитель подводного царства, облаченный в доспехи цвета морской волны.

— Ну вот, наконец, я обрел свою жертву, которую должен был заполучить уже очень давно, — неприятно усмехнувшись, произнес Ньёрд.

А потом, после эффектной паузы, добавил:

— Причем не одну, а с призом за долгое ожидание в виде ее сына. Дочь О̀дина и его внук, надо же! Неплохой улов в обмен всего лишь на то, чтобы прекратить шторм в одной небольшой луже.

Бог морей и океанов явно торжествовал — видимо, сейчас он чувствовал себя победителем в споре с О̀дином.

Но и мне было что ему ответить.

— Думаешь, Всеотец обрадуется, что ты забрал жизни у его дочери и внука?

Ньёрд усмехнулся, пожав плечами.

— Это был только ваш выбор. Чтобы остановить шторм твой сын принес себя в жертву, а ты не захотела жить без него. Мне оставалось только взять предложенное.

— А случайно ли случился тот шторм в середине весны? — прищурилась я. — Ведь в это время года воды Сунда обычно спокойны.

Довольная ухмылка сползла с лица Ньёрда.

— Или же это было частью твоего плана, владыка морей? — продолжала давить я. — За время моего похода ты хорошо изучил характер моего сына, и просто в нужное время и в нужном месте устроил волнение на море, зная, что Фридлейв принесет себя в жертву, не так ли? Думаю, я найду нужные слова для О̀дина по этому поводу, когда встречусь с ним в Вальгалле!

— Ну, ты прыгнула в воду без меча в руке, — уже менее нахальным тоном произнес Ньёрд. — Потому не факт, что Всеотец посадит тебя за один стол с эйнхериями. Но, думаю, мы могли бы договориться, не доводя дело до разборок с О̀дином...

Я, конечно, была вне себя! Ньёрд однозначно подстроил эту историю со штормом, но тут уже было ничего не поделать... Потому, пересилив свой характер и, стараясь не взорваться от бешенства, я процедила сквозь зубы:

— Слушаю тебя.

— Так-то лучше! — оживился Ньёрд. — Скажем, я верну к жизни тебя и твоего сына, но взамен ты отдашь мне свой меч, предназначенный для тебя норнами. Что скажешь?

Признаться, память об отце Лагерты была мне дорога так же, как и ей — Небесный меч не раз спасал меня в крайне непростых ситуациях. Но жизнь моего сына — и своя, конечно — были для меня дороже и важнее любого оружия.