Книга Дочь Одина, страница 76 – Любовь Оболенская

— Я согласна, — произнесла я.

— Вот и отлично! — заметно повеселел бог морей и океанов. После чего неожиданно громко хлопнул в ладоши, причем так оглушительно, что любопытные рыбы отпрянули от прозрачных стен подводного зала, которые с глухим звоном лопнули — и сразу же хлынувшая со всех сторон вода затопила всё вокруг...

И меня в том числе...

Рефлекторно я зажмурилась — и вдруг почувствовала, как чья-то сильная рука, ухватив за во̀рот кожаного доспеха, тянет меня вверх...а мои пальцы судорожно вцепились в край какой-то железки, да так сильно, что, казалось, мясо на пальцах продавилось до кости...

А в следующее мгновение я вынырнула, кашляя и отплевываясь от воды — и зажмурилась вторично от рёва Рагнара над ухом:

— Веревку! Быстрее!!!

Рядом с моим лицом шлепнулся плетеный канат. Мой муж, который находился рядом со мной в воде, ухватился за нее рукой, и буквально взбежал по борту драккара, волоча за собой меня... которая сведенными судорогой пальцами продолжала удерживать Фридлейва за стальной наплечник его доспеха...

С борта судна протянулось несколько рук, и в следующие секунды викинги вытащили всех нас из воды. Я тут же рухнула на колени от слабости, продолжая выкашливать из себя вонючую воду Сены, а тем временем Ульв, покраснев лицом от напряжения, один за другим разжимал мои одеревеневшие пальцы, заметно продавившие стальной наплечник на доспехе моего сына...

— Он жив? — прохрипела я, наконец протолкнув в легкие немного воздуха.

— Не знаю, — прорычал чернобородый Густав, сноровисто разрезая ножом ремни, фиксирующие доспех на моем сыне. Справившись с этим, громадный свей перевернул Фридлейва, положил его себе на колено, сноровисто выковырял грязь изо рта моего сына своими пальцами, после чего засунул их поглубже — и тут же выдернул, заорав:

— Он точно живой! Только что мне чуть полруки не отгрыз!

Фридлейв же, лежа лицом вниз на колене свея, внезапно дернулся — и из него, словно из бурдюка, хлынула вода.

— Слава О̀дину, — прохрипел Рагнар, медленно сползая по борту драккара. — Я уж думал, что потерял вас обоих.

— Слава Одину, что никто не погиб! — эхом его слов отозвался Тормод, стоявший рядом. — Жаль только, что Небесный меч Лагерты вывалился из ножен и теперь покоится на дне реки... Кстати, солнце выглянуло из-за туч, и шторм пошел на убыль. Видимо, правду говорят древние легенды — иногда богам нужна не жертва, а акт самопожертвования, возвращающий им веру в людей.

Небесный меч, который, как я поняла, пришлось пожертвовать Ньёрду, было, конечно, жаль — уж больно я к нему привыкла. И кожаную оплетку рукояти по мере износа сама меняла, и когда гарда от принятых на нее ударов стала выглядеть не очень, тоже сама новую выковала... Ну, почти сама — Магни помог довести ее до ума. Но никакой меч не стоил жизни моего сына. А когда к ней впридачу еще и мою вернул Ньёрд, получилось, что прям я не выгодный обмен совершила, а джекпот сорвала в играх с собственной судьбой.

А шторм и правда пошел на убыль. И часа не прошло, как мы вышли из устья Сены в Сунд, подгоняемые попутным ветром. Который, на удивление, усилился, но на волны пролива почти никак не повлиял — они как были невысокими, так и остались.

— Чудо невиданное! — покачал головой Тормод. — Впервые вижу, чтобы при таком ветре вода оставалась спокойной.