Онлайн книга «Любимая таю императора»
|
Следующую ложь. Следующий подсчёт. Раз, два, три... * * * Уезжаем как воры. Или как те, кто бежит от чего-то невидимого, но неотвратимого. На лёгке — всего два сундука с необходимым. Остальное обещают прислать потом. О-Цуру почти плачет. Вытирает глаза рукавом, стараясь скрыть, но я вижу. Она полюбила столицу — широкие улицы, новые здания со стеклянными окнами, европейские магазины, где продают духи и кружева. В Киото всё старое, традиционное, медленное. В Токио — жизнь бурлит, кипит, обещает перемены. — А вот было бы хорошо, — бормочет она, укладывая последнее кимоно, — чтобы вы приглянулись принцу. Тогда бы остались. А может, он бы показал дворец... императорский дворец, представляете, Нана-сама? Там говорят... — Замолчи, — обрываю я. Голос резче, чем хотела. О-Цуру вздыхает. Закрывает сундук. Вытирает глаза снова. И вот сейчас, когда всё готово, повозка у ворот, сундуки погружены, она почти плачет по-настоящему. Стоит, смотрит на чайный дом, будто прощается навсегда. Может, так и есть. Может, мы действительно больше не вернёмся сюда. Рэн с нами. Это хорошо. Безопаснее. На дорогах между Токио и Киото бывают бандиты — те, кто грабит путешественников, не спрашивая, кто они и куда едут. Рэн сидит снаружи, рядом с возницей. Меч за поясом, короткий нож на бедре. Спина прямая, взгляд настороженный. Мы сидим втроем в просторном паланкине — я, О-Цуру, госпожа Мори. Тесно, душно, пахнет белилами и старым шёлком. Но терпимо. Лошади двинулись.Качнулись. Почти тронулись. — Остановитесь! Остановитесь! — крик извне, женский, задыхающийся. Извозчик резко тормозит, что я ударяюсь плечом о стенку. О-Цуру вскрикивает. Раздвигается занавеска. В проёме девушка в кимоно цвета увядшей сливы. Лицо красное, дышит часто. В руках свёрток, перевязанный шёлковым шнуром. Печать на шнуре — императорская хризантема. — Для уважаемой Наны, — выдыхает она, протягивая свёрток. — От его высочества принца Ясухито. Срочно. Передать лично в руки. Принц. Тот самый, перед которым я упала в поклоне, рассмеялась истерически, сломалась. Тот, кто убежал, как от прокажённой. Беру свёрток. Тяжёлый. Разворачиваю шёлк. Ломаю печать. Разворачиваю. Иероглифы ровные, изящные, написаны тонкой кистью: "Достопочтенной Нана Рэй. Прошу простить мою поспешность во время нашей последней встречи. Я вёл себя недостойно. Хочу исправить впечатление о себе. Приглашаю вас на празднование Нового года в императорский дворец. Февраль, первая неделя. Детали сообщу позже. Буду ждать вашего согласия. С уважением, Принц Ясухито." Перечитываю. Раз. Два. Три раза. Слова не меняются. Императорский дворец. Празднование Нового года. Принц приглашает меня. После того истерического представления. Служанка ждёт, переминается с ноги на ногу. — Что передать его высочеству? — спрашивает робко. Складываю письмо обратно. Смотрю на неё спокойно, хотя внутри всё кипит. — Передай, что я напишу ответ, когда доберусь до Киото. Благодарю его высочество за приглашение. Служанка кланяется низко, почти до земли. Убегает, поднимая пыль. Занавеска закрывается. Трогаемся. Качка мерная, убаюкивающая. Госпожа Мори сидит напротив. Смотрит на письмо в моих руках. В глазах любопытство, жадное, почти хищное. Молчу. Держу письмо на коленях. Она не выдерживает. Тянется. Выхватывает письмо из моих рук — быстро, грубо, без притворной вежливости. |