Книга Отличница для ректора. Запретная магия, страница 96 – Александра Воронцова

Дельтиго почувствовав, моё состояние, сжимает мою ладошку.

— Я почти сразу сообразила,что это Кат. Окликнула её, но она не отозвалась, и я повернула за ней. Только опять столкнулась нос к носу с блондином, и он не был мне рад. Я упала раньше, чем поняла, что происходит. Оглохла и ослепла. Голова раскалывалась, и мне было очень страшно. Когда слух стал возвращаться, я услышала, что женский голос умолял этого человека не делать со мной чего-то страшного, и он вместо этого решил поставить мне блок на память, но их спугнули. Последнее, что я помню до потери сознания, как меня тащат за угол. Видимо, чтобы меня не сразу нашли, и парочки была фора. А потом меня нашёл Кристиан.

— И что тебе здесь непонятно? — помолчав, спрашивает Рамис.

— Зачем давать мне смертельно опасное зелье, если ты хочешь, чтобы я была жива? Зачем сохранять мне жизнь, если ты продолжаешь меня травить?

— Джем, выключай девчачьи сопли и включай свой знаменитый аналитический ум.

Горько усмехаюсь. Аналитический ум! Он оказался абсолютно бесполезен вне стен лабораторий и тренировочного комплекса. Я совершенно не готова к реальным опасностям, только тыкаюсь, как слепой котёнок, пока мне не разжуют очевидное.

Словно догадавшись о моих мыслях, Дельтиго меня успокаивает:

— Ты магтеоретик, учёный, а не гадалка. У тебя было недостаточно исходных данных. Теперь они есть.

— Ты уже понял, а я нет, — хочется расписаться в собственном бессилии.

— И ты поняла, но не хочешь верить. Давай, Джем. Если скажу я, ты отмахнёшься.

Слезинка всё-таки скатывается по щеке.

— Это значит, я должна умереть в определённый срок.

И плотину прорывает. Я реву на плече Рамиса, а он молча гладит меня по волосам.

Единственная подруга назначила мне час смерти.

— Это запредельная наглость!

Возмущённый голос лорда Натори вырывает меня из объятий сна.

Я бы хотела сказать, что я подскочила на месте, но рука Дельтиго, лежащая поперёк живота, не даёт мне это сделать, поэтому я только затравленно поворачиваюсь в сторону звука.

Кристиан выглядит впечатляюще.

Он зол. Определённо и весьма.

Гипнотизирует смуглое предплечье Рамиса, выделяющееся на светлой форменной рубашке. Сам он лежит на животе и сопит мне в ухо. Судя по всему, Кристиан ему не мешает.

— Как это понимать? — едва сдерживаемая ярость лорда витает в воздухе, словно сгущая его над головой лорда.

— Доброе у… — я бросаю осторожный взгляд за спину Кристиану, где в окне ещё черным-черно, и исправляюсь: — Доброй ночи…

— Доброй, Джемма? — красивые глаза сужаются.

— Дядя, не так громко… — стонет в подушку Дельтиго, чем выводит лорда Натори из себя окончательно.

Позади него лопается фужер с остатками красного вина, который, судя по всему, до моего прихода пил Рамис.

Звон стекла заставляет Дельтиго отреагировать.

Он мгновенно оказывается сидящим на постели, прикрывая меня. В руке у него кинжал. На другой пляшут искры формирующегося фаербола.

Похоже, Рамис и спит с оружием.

И фаербол он всё-таки умеет.

Быстро оценив, что враги не нападают, Дельтиго сосредотачивается на главном:

— Ух ты! Джем! Она восстановилась в полном объёме! Моя магия! Ты гений!

Попытку меня расцеловать я пресекаю, опасаясь неадекватной реакции Кристиана, который вот-вот взорвётся.

От его плеч к пальцам волной сбегают искристые звёздочки.