Книга Наследница поместья «Соколиная башня», страница 149 – Александра Воронцова

— Запомни эти слова, Энни, — непонятно с чего развеселился Бладсворд, подлив масла в костер моего негодования.

— Но самое худшее, что он не только отверг влюбленную женщину, которая ему доверилась, он лишил ее возможности сделать свой выбор!

Для меня это была самая болезненная тема.

За меня всегда все решали и, увы, не в мою пользу.

— Еще и связал ее жизнь с человеком, который стал для нее напоминанием о вечном позоре! Что это было? Низкая месть?

— Это было очень мягким наказанием за нападение на него, — ответил Райан. — Она подняла на него руку, насколько мне известно. Это было упомянуто очень обтекаемо в хронике. Не просто руку. Мэри действительно хотела его убить. Такое нельзя оставлять безнаказанным. Это дало бы повод горячим головам попытаться повторить ее выходку.

— У нее был повод. И никто кроме них не знал! Там больше никого не было!

— Она бы знала. Леди Мэри не просто отвергнутая аристократка. Она, как все проклятийники, очень мстительна. И сдержанна, и расчетлива. Если бы Коннор не показал, кто здесь главный, она бы не остановилась в своих попытках убить его. Впрочем, она отомстила значительно изощреннее.

— Проклятье? — с замиранием сердца уточнила я, опасаясь, что вот сейчас Райан снова захлопнется, как свежевыловленная устрица.

Но он подтвердил:

— Проклятье.

Я сделала вид, что не замечаю, как пальцы Бладсворда накрыли мои и поглаживают их. Набралась духу и спросила:

— Что значит «все птицы Бладсворд будут слепы и бескрылы»? Что такое «птицы Бладсворд»?

Райан, наконец, отвлекся от моих губ, которые все это время гипнотизировал.

— Это сила, которую когда-то распечатал Риган. Сила, которая много раз спасала наши земли не только в действии, но самим фактом своего существования не давала врагу попытаться нас захватить. Та сила, которую мы пробуждаем ритуалом, — поведал он.

И вдруг, черные крылья снова развернулись, только на этот раз они мягко стелились по покрывалу, свешиваясь с кровати. Оперенье не горело огнем, оно серебрилось и мерцало.

Это было настолько прекрасно, насколько возможно себе представить.

Я не выдержала и кончиками пальцев коснуласьдымчатого крыла. Райан словно от удовольствия прикрыл глаза, и у меня мурашки побежали по коже, потому что касание вызвало у меня теплую волну и приятный зуд между лопаток.

— А почему слепы и бескрылы? — допытывалась я, благоговейно поглаживая зыбкие, почти клубящиеся перья, радуясь, что Бладсворд меня не останавливает. — Разве это не они?

— После проклятья никому из Бладсвордов не удалось раскрыть силу полностью. Если бы пришла серьезная беда, например, как та, что грозит нам, помочь они бы не смогли. Сейчас, после того как ритуал проведен, каждый из нас проходит путь собственных испытаний. Ты — свой, а я — свой. Сын Бладсворда не получил даже крыльев. Другие потомки Коннора обзаводились ими лишь ненадолго, но поскольку «зрения» они так и не получили, сила уходила.

— И что? Неужели нельзя снять проклятье? Оно необратимо? Ведь Мэри назначила условие, значит, можно побороться…

— Обратимо, — поморщился Райан. — Если Смыслбудет, скажем так, существенным, — и вдруг вогнал меня в краску простой просьбой: — Погладь еще…

Оказывается, задумавшись, я замерла.

Ладно, пока Бладсворд говорит, я готова его гладить. Что-то на эту тему было в «Колдовской страсти», правда, немного в другом контексте.