Книга Проделки Новогоднего духа, страница 133 – Ольга Токарева

Роману исполнилось двадцать семь, когда болезнь отца, словно неумолимый жнец, скосила его, оставив сыну в наследство не только управление бизнесом, но и капитал, от цифр которого у Романа перехватило дыхание. Нельзя сказать, что Роман страшился принять бразды правления — пять лет он был правой рукой отца в финансовых вопросах. Но то, что их состояние исчисляется миллионами, оставалось для него тайной за семью печатями.

— Вижу, ты удивлен, — произнес тогда отец с тихой улыбкой. — Понимаешь, я хотел, чтобы ты нашел свое призвание, а не влачил лямку нелюбимого дела. Поэтому и откладывал. Ты уже не мальчик, а мужчина, да к тому же с двумя высшими образованиями. Финансист и юрист — в нашем деле, да и в любом другом, это огромный капитал. Знай, сын, я горжусь тобой. Если хочешь, продай мой бизнес и займись тем, что тебе по душе.

Отца давно нет, но Роман часто вспоминает этот разговор, храня в сердце тепло благодарности за отцовскую поддержку, когда, еще никем не признанный, он начал скупать земли, а затем продолжил отцовское дело. Акулы бизнеса поглядывали на него с любопытством, словно на диковинного зверька, ожидая неминуемого краха. Кто знает, как сложилась бы его судьба, но на одной из светских раутов он увидел ее — девушку, похожую на нежное виденье. Новикова Маргарита Николаевна — хрупкая, словно первый весенний цветок, девятнадцатилетняя красавица уже пленила сердца многих мужчин, мечтавших о выгодном браке. Ее отец, наблюдая за этим хороводом поклонников, лишь потягивал дорогой коньяк с ироничной усмешкой, предпочитая не вмешиваться в сердечные дела дочери.

А Маргарита, заметив в тот вечер статного молодого мужчину, навела о нем справки и решительно пошла на сближение. Тогда он еще не знал о ее планах и, словно наивный школьник, поддался ее чарам.

С пеленой времени, словно спавшей с глаз, он осознал горькую правду: за ангельской маской его жены скрывался дьявол во плоти. Мир полон хищниц, охотящихся за тугими кошельками, но Маргарита с рождения утопала в роскоши. Ей не ведомы были отказы, любой каприз исполнялся по щелчку пальцев. Роман и помыслить не мог, что сам станет одним из таких капризов. И ладно бы, если бы их союз просто распался — сколько их, таких историй? Но то, что Маргаритасотворила с их дочерью… Разум отказывался это вместить.

«У нас должна быть розовая свадьба, никак не оловянная», — мечтательно произнесла Маргарита, а он лишь снисходительно улыбался, безраздельно доверив ей организацию торжества. Однажды вечером, уже дома, он дождался захмелевшую жену. Она что-то невнятно бормотала, обвила его шею руками и смотрела в глаза с такой обманчивой любовью, что он подхватил ее на руки и понес в спальню.

Раздевал медленно, с трепетным наслаждением любуясь ее безупречным телом, предвкушая близость. Сняв туфли, чулки и кружевные трусики, он перевернул ее на спину, откинул волну пепельных волос, потянулся к молнии платья и замер, словно пораженный молнией. На изящной шее, словно клеймо позора, алел предательский засос — привет от чужого мужчины.

Он отшатнулся от Маргариты, словно от прикосновения к прокаженному, но, переборов себя, резко развернул её к себе. Взгляд его был обжигающий презрением, буравил её насквозь, а в сердце впивались острые иглы предательства.