Книга Свет в тёмной башне, страница 69 – Марина Ефиминюк

— Колье заказала я.

— У вас превосходный вкус, — сухо заметила я.

— Господи, на секунду мне показалось, что в комнате появилась Лилия! Даже воздух похолодел. — Она улыбнулась. — Откровенно сказать, я хотела купить тебе женскую фляжку, но решила, что пока рановато. Подарю на свадьбу.

Убить взглядом было невозможно, и Ирэна являлась живым тому подтверждением. Я метала в ее сторону мысленные молнии, а она, с наслаждением прикрыв глаза, отхлебнула разбавленный алкоголем кофе и с глубоким вздохом откинулась на спинку дивана.

Еще пару глотков мы провели в напряженном молчании. Наконец она отставила чашку, сложила руки на груди и, с любопытством глядя на меня большими блестящими глазами, спокойно произнесла:

— Ты же сама понимаешь, что он никогда тебя не отпустит. Если Энтон в кого-то вцепится, то держит до последнего. Я знаю, о чем говорю.

— Даже он не способен заставить меня выйти замуж за своего сына, — сухо ответила я, чувствуя, как внутри пружиной заворачивается негодование.

— Что ж, попытайся сбежать. Надеюсь, тебя не постигнет разочарование, — усмехнулась она. — Наслаждаешься этим парнем из Норсента?

Я почувствовала, как меняюсь в лице.

— С ума сойти! Что я вижу? Шарлотта Тэйр не сумела скрыть эмоций! Видимо, он сильно задевает тебя, так? — Она одарила меня насмешливой улыбкой, словно действительно ожидала, что я опущусь до разговоров о мужчинах с мачехой бывшего жениха. — Не стесняйся, дело-то житейское. Девушкам в двадцать лет свойственно увлекаться плохими парнями.

Внутренне я закипала, но говорила так, словно роняла колотые кусочки льда:

— Он не из плохих парней.

— Уж кто-кто, а ты, Шарлотта, должна знать, что нам не всегда нравятся хорошие люди.

Ирэна выдвинула из-под крышки столика узкий ящик, который, как правило, использовали под столовые приборы или салфетки, и выудила узкий металлический тубус с запирающим знаком на плоской крышке. Очертаниями символ походил на паука, а переводился с первородного просто как «закрыться».

— Вообще-то, Энтон просил отдать подарок еще вчера, но я решила, что хотя бы у кого-то в нашем унылом доме должен быть праздник, и посадила вас с северянином вместе. Возьми.

— Что это? — сухо спросила я.

— То, о чем тебе вряд ли расскажут его друзья.

Понимая, что внутри тубуса не найду ничего приятного, я не торопилась его забирать.

— Разве ты не хочешь узнать, ради кого решила перевернуть свою жизнь? — усмехнулась Ирэна, продолжая протягивать мне «подарок» Чейса-старшего.

Неожиданно даже для себя я подалась вперед и выхватила металлическую трубочку. Невольно я покрутила ее в руках, взвесила на ладони. Почему-то казалось, что тяжесть тубуса должна быть пропорциональна тяжести гнусности, хранящейся внутри, но он был практически невесомым.

Оставаться в покоях дальше, рискуя оказаться запертой в поместье из-за метели, не было никакого смысла — мачеха Алекса сказала и сделала все, что хотела.

— Снег набирает силу, — кивнула я на окно за спиной собеседницы. — Пожалуй, мне стоит вернуться в пансион, пока не поздно.

Она обернулась через плечо. Стихия за стеклом действительно начинала гневаться, и степенное падение снежных хлопьев постепенно превращалось в остервенелую круговерть.

— Иди, — согласилась она.

Попрощавшись, я поднялась с кресла. Почти невесомый тубус оттягивал руку, как тяжелый камень. Такой же камень, возникнув у меня в груди, сдавливал сердце.