Книга Запретная любовь княжича, страница 31 – Яна Епринцева

Добравшись до терема, парень соскочил с коня и помог спуститься Иве. Он вновь впился сильными пальцами в хрупкое запястье, оставляя синяки на нежной коже, сам того не замечая.

«Удержать. Не отпускать. Не дать во второй раз исчезнуть», — снова и снова билось в его голове.

К ним подбежали дворовые, с поклонами приветствуя сына правителя. Одни увели коня, другие поспешили следом за княжичем, ожидая его распоряжений.

— Баню топите, да ужин несите ко мне в палаты. И поживее! — распорядился он, увлекая девушку за собой к широкому резному крыльцу. — Батюшкедоложите о моём приезде. Захочет видеть сейчас — пусть даст знать. А коли терпит, так завтра обо всём отчитаюсь.

Ярополк поднялся по ступеням, толкнул дубовую дверь и вошёл внутрь терема, таща пленницу за собой. Ива семенила следом, едва поспевая за широким шагом высокого парня, при этом испуганно оглядываясь по сторонам.

Княжий терем поражал своими размерами. Ярополк вёл её за собой по просторным залам, освещённым масляными светильниками. Всё здесь было непривычно и странно для лесной жительницы: стены каменные, холодные и гладкие, лишь кое-где увешанные гобеленами, а потолки такие высокие, что их невозможно разглядеть в полумраке.

Возле одной из дверей парень остановился и, толкнув её, втащил девушку внутрь. Ива охнула и обомлела: она оказалась в роскошной опочивальне, обставленной искусно сработанной мебелью. В углу — большая кровать, накрытая шёлковым покрывалом, у окна — стол, по углам — шкафы, с настоящими книгами в толстых кожаных переплётах. Стены здесь тоже были покрыты вышитыми гобеленами, а дощатых пол устилали шерстяные ковры.

Парень захлопнул за собой дверь и, подойдя к Иве, зло уставился на неё, прищурив красивые глаза.

— Вот мои палаты! Сюда я хотел привести тебя! Укладывать вместе с собой на шелковую постель, трапезничать за одним столом, наряжать, как княгиню, ласкать и лелеять! Тебе же того не надобно!

Злость накатила обжигающей волной, распаляя и без того кипучую кровь молодого человека. Он вновь и вновь вспоминал своё отчаяние и боль, причинённую разбитыми надеждами и несбывшимися желаниями.

Ива вздрогнула и попятилась под пронзительным взглядом княжича. Она ничего не ответила, лишь задрожала в испуге.

— Теперь же всё иначе будет. Отвергла меня, бросила, сбежала. Как щенок метался по лесу, бегал в поисках своей ненаглядной, волком выл, когда понял, что потерял! Не хорош для тебя? Не люб? Что же, будь по-твоему. Мне тоже твоей любви больше не надобно, — продолжал парень, буравя Иву взглядом.

— Так зачем же привёз сюда? — пробормотала еле слышно девушка.

— Зачем? — парень на мгновение задумался.

А ведь, и правда, зачем? Наказать? Так, селяне прекрасно и сами бы с этой задачей справились, не вмешайся он. Нет, не затем. Но признаться даже самому себе в том, что душа его одержима болезненной страстью, парень не мог.Он усиленно распалял свою злость, чтобы не жалеть, не допуская даже мысли о том, что по-прежнему жаждет ответной любви.

— Твоё тело мне надобно. Для утех. Вот и оставлю у себя, пока не надоешь. Вот только право спать в моих объятиях, ты утратила. Будешь жить в комнате для прислуги и по первому зову выполнять мои приказания.

В это время в дверь постучали. Дождавшись разрешения княжича войти, в палаты неслышно вошли расторопные слуги. Одни несли тёплую воду для умывания и белоснежные, вышитые полотенца, другие принялись накрывать на стол, расставляя разнообразные кушанья на резных блюдах.